Книга Попаданка, предсказанная дракону, страница 114 – Надежда Фатеева

Она соскочила с седла, не дожидаясь, когда коня придержат, и почти побежала к хижине.Ее лицо, обычно такое сдержанное и кроткое, было искажено мукой и надеждой. Она остановилась в нескольких шагах, ее взгляд метнулся ко мне, потом к лежащему Лео, и на ее глаза навернулись слезы.

— Он… — выдохнула она. — Жив, — тихо сказала я. — Спит. Тереза закрыла глаза на мгновение, словно произнося беззвучную молитву, а затем подошла и опустилась на колени у ложа сына. Она не плакала. Она просто смотрела на него, касаясь его волос легким, трепетным движением.

— Мы почувствовали… — начала она, не отрывая от него взгляда. — Даже в столице, прокатившуюся волну, как будто земля вздохнула и замерла. Рудгард… Рудгард понял, что что-то случилось, что-то, что изменило все. Потом пришли дозорные с границ, они рассказали о мертвом лесе, о… об останках чужаков. И о… — она наконец посмотрела на меня, — о вас.

Я молчала. Что я могла сказать? «Да, мы только что спасли вашу Империю от древнего оружия, а вашего сына — от ритуального самоубийства, сами чуть не погибнув»? Звучало бы как хвастовство. И было бы правдой.

— Его Величество, — продолжала Тереза, ее голос стал официальнее, но в нем дрожали не сдержанные эмоции, — Император Рудгард Фаррелл, требует… просит вашего присутствия. И присутствия Леодара, как только он сможет двигаться.

— «Требует» или «просит»? — уточнила я, и в моем голосе прозвучала та самая, знакомая мне ирония, которую я считала навсегда утраченной. Тереза чуть заметно улыбнулась. — Для совета — «требует». Для меня — «просит». Он… он хочет понять. И… признать.

Слово «признать» повисло в воздухе. Я посмотрела на Лео. Он был вне политики, вне требований, но я-то была здесь. И я понимала, что пока Рудгард считает меня изгнанной предательницей, у Лео не будет будущего в этой земле или у нас не будет будущего вместе.

— Хорошо, — сказала я. — Я поеду, но Лео остается здесь, пока Элора не разрешит его транспортировать. Тереза кивнула. — Разумно. Коня и эскорт я оставлю. А вы… вы поедете со мной.

Дорога в столицу была молчаливой, но не враждебной. Тереза ехала рядом, изредка бросая на меня взгляды, полные невысказанного вопроса и чего-то похожего на благодарность. Я же смотрела на проносящиеся мимо пейзажи. Гибельные земли, ставшие еще гибельнее, потом уцелевшие леса, и наконец — сияющие на горизонте башни столицы. Впервые я не чувствоваласебя в них чужой. Я чувствовала себя… уставшей, такой уставшей, что даже страх перед аудиенцией казался далеким и неважным.

Нас провели не в Тронный зал, а в личные покои Императора — огромный, строгий кабинет с картами на стенах и тяжелым дубовым столом. Воздух здесь пах воском, старым пергаментом и… и одиночеством. Рудгард стоял у окна, спиной к нам. Он казался меньше, чем в памяти. Не грозной скалой, а просто… человеком. Очень уставшим человеком.

— Оставь нас, Тереза, — сказал он, не оборачиваясь. Тереза встревоженно посмотрела на меня, но я кивнула. Она вышла, тихо закрыв дверь.

Тишина растянулась. Рудгард продолжал смотреть в окно на свои владения. — Когда мне доложили, что ты использовала древний ритуал как… как громоотвод, — начал он наконец, и его голос был низким, без интонаций, — я не поверил. Потом подумал — это чудо. Потом… потом я понял. Это не чудо. Это расчет. Холодный, безумный расчет. И невероятная смелость.