Книга Попаданка, предсказанная дракону, страница 113 – Надежда Фатеева

Он слабо улыбнулся и закрыл глаза. Его дыхание стало глубже, ровнее — не кома, а исчерпывающего, заслуженного сна.

Я подняла голову. Поляна была тихой. По-настоящему тихой. Ни рёва, ни гула, ни шипения. Только потрескивание остывающих камней, тяжёлое дыхание Грумба и тихий плач Элоры — не от горя, а от снявшегося наконец напряжения.

Людвиг спустился и сел на плечо Лео, озаряя его бледное лицо мягким, тёплым светом… светом надежды.

Падение Эдриана было полным. Не физической смертью, а смертью всего, что он собой представлял: его амбиций, его власти, его страха. Он стал призраком, обречённым на вечное изгнание. А мы… мы остались…Пусть израненные, истощённые, но целые и свободные.

Я сидела на холодной, выжженной земле, держа на руках своего спящего дракона, и смотрела, как первые лучи настоящего рассвета, не замутнённые пеплом, пробиваются сквозь мёртвые ветви. Они освещали не поле битвы, а место, где закончилась одна история и должна была начаться другая. Наша.

Конфликт с Эдрианом был разрешён, но впереди ещё была целая часть — финальная, где предстояло разобраться с последствиями, с Империей, с будущим, но это было уже завтра. Сейчас же было только «сейчас». И оно, несмотря на боль и разруху, было наполнено тихим, хрупким, но несокрушимым миром.

Алисия.

Время после битвы текло странно, оно словно лилось густым, тягучим медом, в котором тонули и боль, и радость, и сама мысль. Мы остались в Молчаливом Круге, вернее, в том, что от него осталось. Половина поляны была выжжена, серебристые деревья стояли почерневшими скелетами, лишь с одной стороны хижины Элоры еще теплилась жизнь, да родник, хоть и помутневший, все еще бил — слабее, но бил.

Лео спал не в забытьи, а именно спал, глубоким, восстанавливающим сном, в который его погрузили снадобья Элоры. Его тело, вернувшееся к человеческому облику, было покрыто сетью страшных, но уже затягивающихся шрамов, отметин отраженной энергии и разорванных магических узлов. Он дышал ровно и этого было достаточно. Я сидела рядом на низкой скамье, не в силах отойти дальше, чем на расстояние вытянутой руки. Казалось, если я перестану его видеть, слушать его дыхание, все это окажется сном, и я проснусь опять в позолоченной клетке покоев Эдриана.

Грумб засыпал трещины в земле, ворча что-то себе под нос о «летучих вредителях». Элора, сама едва держась на ногах, готовила отвары, ее лицо было пепельным от усталости, но в глазах светился мир. Людвиг, наш верный маячок, сидел на подоконнике и светил ровным, успокаивающим светом, как маленькое, личное солнце.

Мы были разбиты, но целы и самое главное мы были свободны. И это чувство было таким новым и хрупким, что я боялась пошевелиться, чтобы не разбить его.

Именно в эту хрустальную тишину и вломился стук копыт.

Не рокот драконьей стаи, не зловещий гул — четкий, размеренный стук конного отряда, приближающегося по мертвому теперь лесу. Грумб насторожился, схватив свою дубину. Элора подняла голову, и в ее взгляде промелькнула тревога. Даже Людвиг замигал тревожно и ярко.

Я медленно поднялась, Страха в душе не было, была лишь ледяная усталость. «Опять, — подумалось мне. — Какие-то гонцы, новые угрозы. Неужели это никогда не кончится?»

Из-за почерневших деревьев выехало человек десять. Не стража в черных латах Империи. Это были всадники в более простых, но качественных доспехах, с гербом Фарреллов на плащах. И впереди, на великолепном вороном жеребце, ехал не воин. Ехала Тереза.