Книга Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер, страница 69 – Ирина Манаева

- Кажется, на эту роль уже нашли желающую.

Упираюсь в стену, и он рядом. Его близость ненавистна, словно это тело помнит, каково это быть в его власти. Ладонь ложится на мою щеку, проходясь тыльной стороной вниз.

- Ты всё ещё соблазнительна, Маорика, - понижает голос до шёпота, а потом наклоняется и вдыхает воздух рядом. – Будешь покладистой, верну тебя обратно. Твоя комната закреплена за тобой.

- И будешь навещать меня по средам и пятницам? – кошу на него взгляд. – Что же скажет твоя молодая жена, которая желает подарить наследника?

- Зачем ты говоришь о ней, когда здесь только мы?

- Моя СЕСТРА, - делаю акцент. – Она так хотела стать для тебя единственной.

- Я сделал это, чтобы продолжить род. Ты родила мне дитя, которое было не в силах выжить.

- А второе своё дитя ты убил собственными руками! – я не сдерживаюсь, как и Эйтлер.

В одно мгновение в его глазах мелькает злоба, и он бьёт меня так сильно, что кружится голова. Он отпрыгивает, будто борясь с желанием добавить, а я сползаю, садясь тряпичной куклой на пол.

Я знала, что будет. Догадывалась, но всё равно не смогла промолчать, потому что те его действия были верхом безумия.

- Это не мой ребёнок! – уверяет он себя здесь и сейчас. Но в голосе нет твёрдости. – Не МОЙ!

Я лишь смотрю на него, пока прихожу в себя от оглушения.

- Это выродок Лайфина! – не унимается Кардиус.

Он мерит шагами комнату туда и обратно, словно и сам задумывался над тем, что было сделано. А потом падает передо мной на колени, но не для того, чтобы молить о прощении.

- Скажи, Маорика, это же его ребёнок? Его?

Он дрожит. Испуг это, паника, нервозность. Я думала, такому чудовищу неведомы подобные чувства. Но тем не менее его трясёт, а глаза пытаются выискать в моих малейшую подсказку.

- Не молчи!

Кардиус подхватывает меня на руки, перенося на кровать, будто заботливый муж. Нежно укладывает, поправляя волосы и припадая к груди.

- Маорика, скажи мне, пожалуйста, соври, что это был его ребёнок!

Он не добился признания Карфа. Его отпустили за несостоятельностью претензии. И Эйтлер задумывался над тем, что сделал в горячке. Только поздно что-то исправить.

- Это не мог быть мой сын…, - говорит еле слышно, хватаясь за мою руку и покрывая её поцелуями. – Почему ты меня не остановила? Почему ты не клялась, не убеждала меня, что следуетхотя бы подождать?

Слов много, но нет самого главного. И я просто молчу. Разве я не просила? Я умоляла, но кто бы меня послушал.

И снова, что бы женщина не сделала, она кругом виновата. Даже в том, что сотворил её муж.

Эйтлер укладывает мою руку на свою голову, словно надеется, что я стану его жалеть. И какое-то время мы просто лежим в тишине.

Отношения Маорики и Кардиуса больны, несостоятельны.

Стараюсь не двигаться и как можно реже дышать, чтобы он забыл обо мне. Наконец, лорд становится собой. Выпрямляется, будто сейчас в него вселился другой человек, поднимается и поправляет сюртук, смотря на меня холодным спокойствием. Словно не он сейчас здесь стенал.

- То, что происходит за этими дверьми должно здесь и остаться, - его слова звучат не как просьба, а как запугивание. Всё дело в интонации, с которой он произносит это. – Ты же меня понимаешь, Маорика?

- Да, - отвечаю, выдерживая его взгляд.