Книга Волчья Ягодка, страница 98 – Алана Алдар, Мию Логинова

— И правда. Ее жизнь ведь ничего не значит в масштабах поселения. Ну, переломаем под себя, подумаешь беда.

— Боги не посылают тех, кто не готов.

— Уж мне— то не рассказывай. — Я лет пять еще назад, может, и проникся бы красивыми речами. А сейчас нет. — Боги посылают не подарки, а испытания, Всеволод. И ты лучше меня это знаешь.

— Никогда не был ни покладистым, ни дураком, — шаман выключает газ, отодвинув котелок, протирает, где сбежало. Одно движение и нет следов. Жаль с прошлым так не получается.

— Даже не знаю, похвалили или отругали, — обернувшись, усмехается, качая головой. Бусины, что Марью так привлекли, потешно прыгают в мелких косах.

— Не всем в нашем раю рай, шаман. Не давите на девчонку. Рассказами своими, играми этими подпольными. Видно же, что податливая она. Нечего дергать за ниточки — не марионетка. Напоёте ей со всех сторон, а она потом в раздрае ходит сама не своя. Ни туда. ни сюда. Я— то знаю, зачем. Вам лишь бы согласилась, а дальше милостью Богов стерпится слюбится. А то что ей не просто в стаю прийти, а самкой вожака — так всем наплевать. По фигуре ли кафтан? Кому до того дело?

— Слепому и тому видно, что влюбилась девчонка. Один ты как безглазый.

— Заряна своего мудака— муженька тоже чуть не до одурения любит. Счастья—то ей это где прибавило?

— Когда— то я тебя мудрости учил, а теперь что же? Яйцо курицу? — небрежно брошенная тряпка бесформенным пятном распласталась по днищу раковины. Свою роль выполнила, а дальше в расход. С людьми тоже так частенько бывает.

— Знаешь, что я тебе скажу? — поставив указательный палец на рукоять, прокручиваю нож вокруг оси, воткнув острый кончик в разделочную доску. — Альфой— то можно стать, а белым волком только родиться. Ты, надеюсь, не забыл об этом, да? Однажды мы вернемся к разговору о долге, ответственности и праве личного выбора.

Сложив руки на груди, Сева облокачивается задом о столешницу и изгибает светлую бровь.

— А ты доживешь, Сергей?

Убираю палец. Нож с грохотом падает. Рукоять, отскочив подпрыгивает после удара о столешницу, затихнув у кромки. В шаге от бездны. Убери я руку раньше — рухнул бы на пол. Все дело в правильном выборе момента.

— Доживу. Не сомневайся.

— Сергей Захарыч, сегодня луноцвет зацветет, как Лунная колесница на небо поднимется, — Макарка, с привычной бравадой, отфыркавшись, первый из гурьбы молодняка решается поднять висевший в воздухе вопрос.

— Ты еще скажи, что ставки делаете, — беззлобно улыбнувшись, растираю полотенйем мокрую шею. Поработали мы знатно. И пар успел спустить, и подумать о многом. Настроение, на удивление, хорошее и даже мысли, что вернусь в пустой опять дом не вызывают привычного желания выть.

— Так я — то уже. А эти дурни мнутся все, — Макар скалится, небрежно махнув косматой своей головой в сторону дружков.

— Что поставил — то?

— Так ведь стамеску свою счастливую.

— Жаль, такой хороший инструмент никак проиграть нельзя, — по лицу моему не ясно, шучу или всерьез. Макарка хмурится.

— Думаете, проиграю?

— А это, Макар, только Богам ведомо, — кидаю в него полотенцем, смеясь. Сзади мальчишки удивленно замирают. Давно, видать, не слышали. И тут же поддерживают, сначала несмело, потом громче.

— И Вам, да, Сергей Захарыч?

— И мне немного, Макар, — махнув на дурней этих рукой, иду к срубу одеться. Там привычно оставил себе чистое на запас.