Книга Волчья Ягодка, страница 60 – Алана Алдар, Мию Логинова

Прикусываю губу и немного склоняю голову на бок, наблюдая за его лаской. По телу бегут мурашки и я жмурюсь от удовольствия, когда он пропускает сосок между своими пальцами, сжимает его и немного оттягивает. Мне кайфово наблюдать как напряжено его лицо, а желваки играют под кожей, и он очень старается следовать правилам.

— Можешь открывать, — разрешаю я. — И посмотреть.

Щелчок конфорки. В голове тоже щелкает: вот и пообедали. От пальцев на запястье по телу волной расходится жар, плавит жилы, как будто под кожу залили расплавленный свинец.

Развернувшись, всматриваюсь в красивое лицо. Чуть тронутые розовинкой смущения щеки, манящие блеском губы, затянутые дымкой зарождающегося желания глаза.

Ты переоценила мою выдержку, девочка. Это, конечно, лестно… но вот оно последнее предупреждение. И так Боги ведают едва держался, чтобы не смести к лешему и доску эту и картошку твою недорезанную, дернуть за край скатерти и лети оно все в бездну к твоим ногам. С грохотом и звоном. Да хоть весь мир к маленьким, аккуратным этим ступням…

— Хочу твой язык у себя между ног. Обязательно… — неожиданное это признание выбивает из груди воздух, поджигая изнутри. Из ее расслабленных, готовых к капитуляции губ звучит одновременно призывно— пошло и откровенно— смущенно. Как ей удается? Эта двойственность натуры раздирает на столь же противоречивые эмоции. В голове пульсирует дикое, неконтролируемое почти желание взять ее прямо вот так сразу, содрав платье, толкнуть на стол, войти резким рывком, без расшаркиваний и реверансов, установить, наконец, свои правила на этой территории, пометив по— звериному. Заставить ее признать вслух, что только моя отныне. Четко разделяя желания волка и свои, знаю, что сам бы пытал ее медленными ласками, пока не станет скулить, умоляя взять ее вот прямо так, со стола, сделать своей. Столько, насколько хватит собственной выдержки, в которой, к слову, я уже не слишком уверен, чего скрывать.

После этой ее игры “изучи меня вслепую” выдержка окончательно дает сбой.

Стоять вот так и не шевелиться? Серьезно?

Когда под ладонью спазмами пульсирует напряженный живот, когда пальцы уже влажные от намокшей ткани трусов? Я помню, какие они. И на воображение не жалуюсь — легко могу представить, как сидят на ее ладной фигурке, как плотно обжимают кружевом упругую, аккуратную попку.

От тихого, низкого смеха перехватывает дыхание. Он пробкой закрывает гортань и уши, изолируя от реальности. В нехватке кислорода, подстегиваемый незрячими ласками, мозг пьянеет быстрей. До той степени одурения, когда вообще ни о чем больше не думаешь. Ни о том, что день деньской и дверь не заперта. Ни даже о том, чтоОлег может прийти в любой момент. Да что Олег — любой может заглянуть. А мы тут прям в обеденной. Окна нараспашку — духота же. Занавеси — тонкая тюль.

С одной стороны, хочется спрятать Марью от всех, чтоб никто даже краем глаза не видел ее такой. С другой — пусть видят как разморенная ласками впивается мне в плечи. Пусть знают, что моя и смотреть боятся в ее сторону лишний раз, чтоб не разодрал в клочья за непочтительный взгляд. Только я могу на нее смотреть так!

— Красивая…

Знал, что тебе пойдет.

Сразу именно на этот комплект обратил внимание. Такой же двойственный, как сама Машенька. С одной стороны, вполне приличный, с другой — все эти веревочки, перемычки смотрятся призывно и почти греховно. До судороги привлекательно смотрятся.