Книга Волчья Ягодка, страница 63 – Алана Алдар, Мию Логинова

Надрезаю руку, сжав кулак сцеживаю кровь в протянутую Севой плошку. Шаман смешивает ее с кровью Вельки и выводит этой багровой краской руны на лбу мальчонки. Грудь его тяжело вздымается — даже раздевать не стану, боязно. Остатки крови Сева сливает в жертвенник Дивии. Тихий напев ритуальныхстрок щекочет внутри. Зверь, разбуженный, тут же поднимает голову, тесня разум. Беру Вельку на руки — сам же он через ножи не перешагнет.

— Как обернусь, держись и пой, сколько сможешь, — шаман кивает, не прерывая речитатива, накрывает тело Вельки на моих руках волчьей шкурой. Не зря же раньше крестьяне верили, что колдун может в волка обратить человека, накинув тому на плечи звериную шкуру и заставив перекувыркнуться через пять воткнутых рукоятью в землю ножей.

Пройдя положенный путь, передаю мальчика шаману, а сам отпускаю волка. Над храмом разносится протяжный вой. Глубокий, тоскливый, летит к небу, чтобы расползтись по всему лесу. Вожак зовет свою стаю. Присягнувшие кровью на верность волки не могут не отозваться. Надеюсь, Марье хватило ума остаться в доме, как я велел…

Всеволод уложил Вельку прямо на землю у моих лап. Долго ли шаман сможет противиться призыву вожака и сдерживать оборот? Велька хрипит и выгибается. Я знаю, что его волк силен. Чувствую его давно. Я и нашел— то мальчишку как раз потому что уже тогда ощущал его зверя. Сам Велимир не помнил, как оказался в лесу, но я готов поспорить, что его вели инстинкты. Так бывает, когда волчонок остается по какой-то причине один, без стаи. Если его зверь уже окреп, то приведет в лес. Потому что место волку не в городе.

“Давай мальчик. Выпусти его!”

На новый вой там и тут откликаются мои волки. Самые юные, из тех, что еще не умеют бороться с собой, первыми. Шаман все еще держится, но голос хрипит и срывается. Всеволод садится на колени рядом и когда его голос уже больше похож на рык, к моему призывному вою присоединятся щенячий скулеж.

“Молодец, волчонок. Ты молодец”.

Щуплый какой, но это ничего. Жить будет, а мясо нарастет. Маленький еще, какие твои годы.

Перекидываюсь обратно. Приходится держать щенка на ментальном поводке, чтобы не выкинул чего. Он слаб, нездоров, но оборот изменил структуру сломанных костей и порванных тканей. Срастил по новой, лучше любого хирургического вмешательства. Пару недель и будет теперь как новый! Вот тогда и всыплю за ослушание!

— Держи пока, — впихиваю недовольно рычащего щенка обернувшемуся уже Севе, чтобы одеться самому.

— Как ты собираешься вернуть его назад? Не будет же волком до совершеннолетия? — Велька пытается тяпнуть Севу за руку. Сильныйвырастет зверь. Уже сейчас желает ставить свои порядки и заявить о себе.

Одевшись, забираю щенка назад. Тот поджимает уши и преданно лижет мне пальцы.

— Марью позови

— Она же сбежит потом.

— Она и так сбежит. Позови.

Велька, лежит, пристроив свою крупную голову на моем колене. Поскуливает, прикрыв глаза. Ему нужен второй оборот, и чем быстрее, тем лучше. Дерево колонны приятно греет спину через рубаху, отдавая накопленное за день солнечное тепло и собранную за долгие годы жизни силу земли. Поэтому так люблю этот материал. Даже срубленное остаётся живым, хранит в себе выпитые за сотни лет минералы и делится при каждом касании.