Онлайн книга «Волчья Ягодка»
|
«Скажи — да!» — Мы что тебе кошки, что ли. Чудная. Нет конечно. Руки ломаем, ноги, — гордо отчитывается. — Оборот запрещён. Всё честно. — Угу, руки… ноги… — Да это ж не страшно, позвоночник, хвала Богине, никто ещё не переламывал. "Потрясающие новости. Успокоил!" — О! Смотри! Наш Серый схватил! — орёт ошалело, указывая куда— то в густую листву. А я ни черта не вижу. Голова идёт кругом и в горле собирается ком. Да и не может обычный человек рассмотреть что-то с такого— то расстояния. Вдруг зеваки дружно ахают. С ужасом, сквозящим в возгласах страхом. И я понимаю мигом, что случилась беда. Врастаю в землю. Не могу и шага ступить больше. — Сорвался? — шепчу одними губами. — Да? — Угу, летит вон, — ворчит Велислав и тянет с силой у дубу. Иду за ним, как бурёнка на привязи, еле ноги переставляю. Летит… летитлетитлетит… С силой сжимаю зубы, чтобы не завыть от страха. Глава 54.1 Страх — одно из самых отвратительных чувств, которое может испытать человек. Он оглушителен в своей мощи, и слишком въедлив. «Будет вам сейчас самка стаи в бешенстве, если с ним хоть что-то…» Мысль обрывается, а я вся превращаюсь в слух. Слышу, как смеётся… Кажется Макар, ему что-то весело отвечает Серёжа. «Живой! Цел!» Облегчение омывает тело горячей волной от макушки до пят. Велька что-то щебечет восторженно, но я кроме собственного грохочущего сердца, готового вот-вот прорвать клетку рёбер и вырваться на волю, ничего не слышу. Серёжа нас замечает. что-то у меня спрашивает. Что? Бледная? Нехорошо? «Да я за тебя испугалась, дурак! Вроде бы взрослый мужик, в самом деле! Ну какой цветок и деревья?!» Так и дала бы подзатыльник, если бы не стая его да куча свидетелей. Даже ладошки закололо от острого желания. Вновь звучит та же песня о Богах и их воле. Ни слова о том, что он сам хочет. Меня хочет! Не по воле Богов, а по собственной, мать его, воле! Слушаю. Еще умудряюсь и вопросы задавать. Вот как… Вечный цветок подарить хочет. — Как это? — задаю вопрос о вечности, лишь бы спросить, потому что не могу успокоиться. Выторговываю для себя ещё немного времени. — Как волчья любовь и верность, душа моя. Пока жив буду не завянет у тебя подарок мой. У него очень красивый голос, даже когда звучит вот так, серьёзно и грубовато. Хочется съязвить, аккурат под затрещину, что совсем не вечный выходит. Сколько там дней нам осталось, чтобы решение принять? Молчу, рассматривая протянутую руку его с диковинным цветком. На запредельном уровне чувствую, как Серёжа напряжён и наэлектризован. Тяжело вздохнув, тянусь к его ладони за луноцветом, замираю, так и не дотронувшись. Глаза расширяются от ужаса при виде второй ладони, окровавленной, с глубоким рваным порезом поперёк! Кровь, стекая, замирает на торце ладони, собирается в тугие рубиновые капли и срывается вниз, тут же впитываясь в жадную до влаги землю. А ему всё равно, как и стае его. Притихли, вслушиваются в разговор наш. «Смотри, Маня, перед тобой стоит дикий хищник вернувшийся с охоты, триумфально пропитанный кровью. Примешь его дар?» Мне страшно, тревожно, до икоты даже, но при этом, не могу отвести от Серёжи глаза. В ответ он смотрит на меня с голодом,взглядом прожигающим до костей, и есть в нём что-то совершенно не поддающееся определению. |