Книга Присвоенная ночь. Невинная для герцога, страница 23 – Наталия Журавликова

— Вот что, Хильда, мы не можем отпустить ее вот так одну в ночь. Босую и оборванную. Дай ей хотя бы переодеться, в старой комнате остались кое-какие вещи, которые мы еще не успели отправить к Палестри. Пусть Арлин хоть омоет пораненные ноги и наденет подобающее положению платье.

Я чуть воспряла духом. Действительно, на предложение дяди возразить нечем. Если я приведу себя в порядок, то вряд ли это плохо отразится на моей семейной жизни.

Скрепя сердце, тете пришлось согласиться с мужем.

— Хорошо, — произнесла она сквозь зубы, — но мы с тобой, Тилло, сейчас же пойдем к себе вдвоем. Арлин помогут горничные.

— Спасибо, тетушка! — с жаром воскликнула я, чувствуя, как слезы вновь побежали по щекам.

— Можешь остаться в своей бывшей комнате до утра, — хмуро сказала тетя, — а с первыми лучами Ашибала отправишься в дом своего мужа.

Я не стала ей прекословить, прекрасно понимая, что не задержусь до рассвета в некогда родном мне доме. Возвращаться к Палестри я не собиралась.

Одну из служанок пришлось будить, чтобы отрядить мне в помощь, вторая еще не ложилась спать.

Обе разглядывали меня с недоумением и сочувствием, но вопросов не задавали. Не принято это.

Глянув на себя в зеркало, я поняла, о чем говорил дядя. На щеке, по которой ударил меня Мартин, было синеватое пятно.

Побитая и униженная.

Служанки сами толком не понимали, что от них требуется. Я-то догадалась, что тетя позвала их, чтобы не оставлять одну и не вводить ее мужа в искушение зайти в гости.

В доме была одна помывочная, с большой ванной. Ее наполнили для меня, нагрев воду магией. Половины осталась пустой, из экономии. Дорогое это удовольствие, содержание в чистоте.

Я с удовольствием смыла с себя грязь, запах старого сарая и кровь со ступней.

Охая, служанки обработали раны и перевязали их, затем принесли мне остатки ужина, на который я накинулась с аппетитом.

После того как я была умыта, одета и накормлена, горничные принялись недоуменно переглядываться,решая, что им дальше делать.

— Спасибо, — поблагодарила я их искренне, — тетушка не хотела бы оставлять меня без присмотра. Так что если одна из вас останется ночевать где-нибудь поблизости, наверняка, она будет довольна.

— Хорошо, эрна… то есть эрми, — сказала старшая горничная Мартиша, — я пойду к себе, а Лейда останется, прикорнет у вас в будуаре на кушетке.

Будуар, он же гардеробная — маленькая комнатка в моих бывших покоях. Кроме него есть еще спаленка. Такая родная и привычная.

Между ними — тесный тамбур, в котором ставилась обувь.

Мартиша ушла спать, а Лейда, молодая служанка, спросила, потребуются мне еще ее услуги.

— Нет, Лейда, — сказала я, нарочито зевая, — так вымоталась, сейчас лягу и отрублюсь без сновидений. Давай закроемся и разойдемся ко сну.

Горничная согласилась и отправилась в меньшее помещение.

Я же заперлась в спаленке и тут же полезла в тумбочку, которую еще не успели разобрать, освободив от моих вещей.

Были в ней милые сердцу мелочи. Рисованный портрет нашей маленькой семьи. Мама, папа и я, совсем еще девочка. Краешки картинки потрескались, рамка вытерлась. А вот амулет, который я всегда держала при себе, сняла лишь на свадьбу, потому что он не подходил к подвенечному наряду.

Найдя еще крепкую холщовую сумку, я сунула туда свои сокровища. А так же положила еще одно платье и смену белья.