Книга Берк. Оборотни сторожевых крепостей, страница 113 – Ли Литвиненко

В лес он ездил в другую от оборотничего лагеря сторону и не видел, что волки снялись с места. Знай это, остался бы сегодня дома. А ведь мог и догадаться… Вчера в харчевне слышал краем уха о второй стае. Растяпа, не обратил внимания, решил, что двуликие просто треплются от скуки. По своей стариковской глупости значения не придал.

А сегодня выгружал дрова за харчевней и встретил Полли.

— Как она? — Щеки поварихи раскраснелись от злости, кулаки сжаты.

— Кто? — растерялся орк.

— Бёрк! — гномка от нетерпенья даже топнула.

— Так… спят, — растеряно пожал плечами орк.

Он не совался в дом с тех пор, как оборотень впервые остался там ночевать.

— Плакала?

Кухарка искренне беспокоилась, как Бёрк переносила расставание с Гелиодором.

— С чего? — удивится Сфенос. Его дочь вообще редко плакала. Огрызалась, паясничала — это было, но, чтобы плакать… — Что случилось? — Он отбросил бревно с телеги и в упор уставился на кухарку. — С чего Бёрк реветь-то? Оборотень?

Что этот мохнатый недоделок мог сотворить?

— Так уехали они! — горячо воскликнула Полли. — Снялись с места! Еще на рассвете!

Сфен даже не стал разгружать телегу — прыгнул на передок и настегивал бедную клячу всю дорогу до дома.

И что теперь делать? Как с ней говорить?

Вздохнул. Походил. Покряхтел. Развел огонь в печке, поставил греться горшок со вчерашней кашей и чайник. Заварил травы и разлил по двум кружкам. в свою огромную, больше похожую на цветочный горшок, запылившуюся от безделья, и ее аккуратную, из белого фарфора. Татимир подарил, из гостиничных запасов, ущербную, с отколотым краем. Такую гостям не поставишь и выкинуть жалко, а для Бёрк годится все. Она, как сорока, рада и кривому угольку.

На столе стояла еще одна кружка — железная. На дне высохшие чаинки и развод от меда. Сфенос сразу догадался, кто из неё пил. Схватил ее, хотел запустить в стену, но передумал. Зазвенит, покатится по полу и напомнит о двуликом мерзавце. Орк тихонько завернул ее в полотенчико и отнес в чулан. Приткнул под нижней полкой за мешком с овечьей шерстью с глаз подальше.

Вернулся и, подхватив чашки со стола, подошел к дочери. Сел на край кровати, вздохнул горестно. Пошамкал губами, словно тренируя заготовленную речь. Ему трудно было подобрать слова утешения, орк вообще говорил мало — только короткие фразы и то по делу.

— Чаю бы попить… — начал издалека…

В ответ тишина.

— Холодно сегодня… Снег скоро пойдет… наверное…

Бёрк даже не пошевелилась.

Тогда он поставил кружки на пол и сгреб дочку в охапку. Бёрк крутнулась, недовольно выворачиваясь, но не справилась и обмякла. Сфенос поправил ее, словно куклу, и усадил к себе на колени. Обнял и начал баюкать, как когда-то в детстве, когда она болела, гладил по растрепанным волосам.

— Он вернется, — уверенно сказал то, чего жаждало услышать девичье сердце.

— Нет! — выкрикнула Бёрк резко, словно выплюнула.

Зачем рассусоливать эти сопли? Ведь ясно, что Гелиодор попользовался ею и просто сбежал.

— Вернется, — уверенно повторил орк.

Он и верил в то, что говорил. Ведь невозможно забыть его дочку — она особенная, невероятная. Что теперь оборотню до раскрашенных городских девок после того, как он прикоснулся к настоявшему чуду?

— Нет. Если бы хотел вернуться, то предупредил бы, что уходит!