Книга Берк. Оборотни сторожевых крепостей, страница 109 – Ли Литвиненко

— Аккуратней.

Гел стал покусывать ее шею, а свободной рукой придержал узду, чтобы пропустить остальных охотников вперед. Своевольной скотине это очень не понравилось, но оборотень пятками осадил норовистого коня. Свернул в гущу леса и, привязав коня к тонкому дереву, занялся обучением. Он здорово извалял Бёрк в высохшей траве, потом показал, как скакать верхом. На нем, а не на лошади.

Как выглядит обернувшийся оборотень, Бёрк в тот день так и не узнала.

Ночью он заставил ее встать на колени и взял по-звериному, сзади, чтобы удобно было прикусывать за холку. Тонкие руки хватались за спинку кровати, сгребали под себя простыни и подушку, а он продолжал ритмично вбиваться в нее на все длину члена, крепко придерживая руками за бедра. Бёрк глухо стонала и кусала подушку, в которую уткнулась головой. От удовольствия не было сил двигаться. И не нужно — он управлял ею, как послушной куклой. Прогнул здесь, повернул туда и брал, брал…

Гелиодор совсем сдурел. Опьянел. Он со щенячьей радостью ощущал своим обонянием, как раскрылся бутон ее аромата. Будто тысячи светящихся цветков распустились на золотых лианах, обвивавших ее тело. Запах манил и звал, требовал обладать ею снова и снова. Пот струйками стекал по напряженной спине, тело трясло. Еще толчок. Еще… Погрузившись, последний раз, он выпустил в нее семя, откинул голову назад и глухо, протяжно завыл. Нахлынуло ощущение победы, словно он выиграл жизненно важный приз. Чувства переполняли, хотелось делиться своей радостью, выть, кричать, тереться о маленькое податливое тело. Опрокинув Бёрк на кровать, Гелиодор долго целовал Бёрк. По-хозяйски брал, насиловал ее рот языком.

На ней не осталось ни одного не обласканного им участка кожи. Вся с ног до головы была исцелована, потискана и облизана. Брал ее снова и снова, доводил до исступления. Так возбудил, что она, достигнув пика, в порыве страсти расцарапала ему спину и так громко кричала его имя, что охрипла. Ипоследние:

— Да! Да! — уже тихо сипела ему в плечо. Потом мгновенно уснула, сразу, словно затушенная свечка.

Гелиодор поправил подушку, устроился поудобней. Сытый и довольный собой, задремал. За несколько ночей, проведённых в маленькой орочей хибарке, оборотень привык спать вот так, со смеском под боком. Привык крепко обнимать ее. Свыкнулся с назойливым запахом старого Сфеноса и ежедневным купанием в убогой лохани. Смирился с грубым матрасом, набитым соломой, чадящей печью и привычкой девчонки разбрасывать вещи. Перестал замечать козлиный запашок, тянувшийся от меховой куртки. На улице заметно похолодало, и между красотой и здоровьем они выбрали здоровье. Орчанка вернулась к своему первоначальному виду зеленого гнома в косматой шапке. Это больше не злило и не казалось теперь уродливым.Скорее забавляло, вызывая веселую ухмылку.

Бёрк тихо всхрапнула и повернулась на другой бок. Гелиодор хмыкнул и убрал локон, упавший ей на лицо. Он уговорил Бёрк не красить кожу, и ее руки и мордашка за эти дни заметно побледнели, почти отмылись. На коже остался лишь легкий зеленоватый оттенок. Теперь она старательно прятала лицо в вороте куртки, если встречала на улице кого-то, и носила рукавицы.

Гелиодор погладил узкую ладошку. Линии еще темнели на ней более отчетливой зеленью, словно молоденькие веточки дерева. Что за судьба тебя ждет, странная штучка? Какие приключения ждут тебя в жизни? От навязчивой ласки пальцы Бёрк дрогнули и сжались, словно кошачья лапка. Она потянулась во сне и поцеловала оборотня в плечо. Ласковая… Это хорошо. Но почему так тревожно на душе? Почему глаза не хотят закрываться, а сон не идет? Что не так?