Книга До самой смерти, страница 108 – Миранда Лин

– Здесь слишком холодно.

– Возле двери пол сухой. Он покатый, чтобы было легче вывозить реквизит. Можешь накрыться сюртуком, если хочешь.

Я не хотела. Я не засну здесь. Если окажусь при дворе Смерти, то, вернувшись в реальность, не смогу контролировать себя. Но я всегда предпочитала быть наедине с собой, поэтому отошла к двери.

Здесь было сухо, но все равно ужасно холодно. Я накинула на голову сюртук, чтобы отгородиться от мира, но никак не могла довериться Орину, даже когда крепко сжимала в руках Хаос. Я затаила дыхание, прислушиваясь, пока зубы не застучали. Орин несколько раз выдыхал на руки и растирал их, чтобы согреться.

– Вернуть тебе сюртук? – Я оглядела туннель, темно-синий в свете нескольких еще горящих ламп.

Он провел руками по бедрам и покачал головой.

– Оставь себе.

Я опустила голову, дрожа от всепоглощающего холода; возникло чувство,будто я искупалась в ледяной реке, а потом повалялась в сугробе. Пальцы на ногах давно онемели. Орин расхаживал из стороны в сторону и прыгал. Если бы я спала, то наверняка уже проснулась бы и разозлилась на топот.

Я села ровнее и посмотрела ему в глаза.

– Мы оба знаем, каково решение.

– Да, – ответил он и снова подул на пальцы.

– Тогда давай.

Орин прошел по туннелю, надвинулся и наклонился ко мне.

– Ты уверена, Дева?

– Я снова начну звать тебя Ики, если не будешь называть меня Дей. Я не хочу быть Девой, и каждый раз, когда ты так говоришь, мне хочется отрезать тебе язык.

– Ты драматизируешь, – заметил он, плюхаясь рядом со мной.

– Дей, – добавила я.

Он подтолкнул меня плечом.

– Ты драматизируешь, Дей… Нет… Кажется, Ночной Кошмар мне нравится больше всего. Ты драматизируешь, Ночной Кошмар.

– Ненавижу тебя. – Я зевнула.

Мы сидели, прижавшись друг к другу, часы напролет. Пока холод не отступил и не стихли разговоры. Пока мои веки не отяжелели, а его истории о выступлениях не стали звучать едва различимо.

– Не дай мне заснуть, – сказала я уже в третий раз.

– Я и не даю. – Орин вздохнул. – Не спи.

Он обнял меня, и я прислушалась к его сердцебиению – мерный, убаюкивающий звук.

Как только я задремала, Орин ткнул меня пальцем в ребра.

– Не спи.

– Как думаешь, сколько часов прошло? – спросила я, заставляя себя открыть слипающиеся глаза.

– Три недели.

Его шутка – последнее, что я услышала, прежде чем меня сморила усталость.

– Да будет тебе, это просто клинок. Тея может починить его даже со связанными руками.

Я сверкнула глазами.

– Ты сбил кончик. Любой, кто заслуживает своей смерти, знает, что однажды поврежденный кинжал уже никогда не станет прежним.

Орин поднес Хаос к тусклому свету и прищурился.

– Ты про эту крошечную царапину? Ничего страшного.

Я выхватила у него клинок, убрала в ножны и ухмыльнулась, когда у него отвисла челюсть.

– Перестань. Нам больше нечем заняться.

– Использовать мой кинжал вместо карандаша больше не выйдет. Найди камень или что-нибудь наподобие.

Сверкнув надменной улыбкой, он скрестил руки на широкой груди и смерил меня пристальным взглядом.

– Ты просто злишься, потому что не выиграла еще ни одну партию.

Я игриво толкнула его.

– Нас с тобой по-разному воспитывали. Или ты забыл, что тебе пришлось учить меня играть?

– Как тут забыть? Ты напоминаешь мне об этом каждый раз, когда проигрываешь.