Книга До самой смерти, страница 105 – Миранда Лин

Холод пробирал до костей. Я подтянула колени к груди и постаралась не прижиматься к мокрой стене. Очевидно, что высокий потолок предназначался для перемещения хитроумных конструкций. Но я все равно воспылала ненавистью к тем, кто возводил туннель: последнее тепло поднималось к недосягаемым каменным сводам.

Я отвернулась от Орина и бросила взгляд вдоль нашей тюрьмы, гадая, как скоро взойдет солнце, и вспоминая все моменты, что привели нас к этой точке. В тот миг, когда я увидела этого придурка, мир вышел из-под контроля. А теперь, когда я, по сути, стала бездомной и нищей, как бродяга из переулка Бедняков, Орин, видимо, доведет меня до того, что я превращусь в настоящую злодейку.

– Держи.

Мне потребовалась все самообладание, чтобы не вздрогнуть: он подкрался совершенно неслышно. Орин накинул на меня сюртук, и я заметила краем глаза, как он принимает позу поустойчивее, будто готовится к возобновлению интеллектуального поединка.

– Обычно за проявлением доброты следует благодарность. Не торопись, Деянира. Я подожду, пока ты научишься хорошим манерам.

Резкий привкус металла наполнил рот, когда я прикусила щеку, чтобы не устроить Орину взбучку. Но едва он начал постукивать этим клятым ботинком, а с его губ сорвался бодрый свист, я вскочила на ноги и сунула ему сюртук.

– Мне не нужна твоя жалость.

Сюртук соскользнул на сырой пол.

Орин не шелохнулся.

– Ты мне больше нравилась, когда думала, будто я ползаю у твоих ног, обещая любовь и вечную привязанность. Тебе надо чаще улыбаться.

Из меня хлынула ярость – необузданная, холодная, женская ярость. Я уперлась рукой ему в грудь и толкнула.

– Ты самая эгоистичная, возмутительная, лицемерная, женоненавистническая свинья, какую я только встречала. А это о многом говорит, учитывая, что я бродила по всему Реквиему, побывала в полном нечистот переулке Бедняков,охотилась на Шелковом пути и провела множество долгих ночей в притоне, когда была младше. Ты хуже Маэстро. Надеюсь, ты это знаешь. Боги. Ты хуже короля.

– Которого? Живого или мертвого? – спросил он с ухмылкой, будто моя злость доставляла ему несказанное удовольствие.

– Ты оказался бы хуже всех, даже восстань они из могил в облике чудовищ.

Орин приблизился, вновь вторгаясь в личное пространство, и уперся рукой в стену возле меня. Его тело источало тепло, и мне пришлось напомнить себе, что я ненавижу его, едва он ухмыльнулся.

– Отогреваешься, жена?

Я замешкалась на мгновение, осознав, что сыграла ему на руку. Оскалилась и рявкнула:

– Ненавижу тебя.

Он наклонился, прижался щекой к моему виску, и от низкого тембра его голоса у меня по спине побежали мурашки.

– Я тебя тоже.

Я снова оттолкнула его.

– Сомневаюсь в этом. По-моему, тебе нравится эта игра в кошки-мышки. Каждый разговор превращается в битву, каждая встреча распаляет гневом. Ты мог бы хоть раз попытаться отнестись ко мне хорошо.

– Я только что отдал тебе свой сюртук. А ранее разрешил остаться в моем доме.

Я фыркнула.

– В доме, в котором пытаешься удержать меня силой?

– В доме, который защищает ото всех, кто предпочел бы видеть тебя расчлененной, а не свободно разгуливающей по улицам.

– Потому что все думают, будто я убиваю людей по собственному желанию.

Орин сжал челюсти.

– И почему же?

– Ты ошибаешься. – У меня задрожали руки. То ли от злости, то ли от холода – я сама не знала. – Я не убила ни одного человека, потому что хотела этого. Я не просила такой участи. И худшее, что ты можешь сделать, – это посадить меня под замок. Если бы так все можно было решить, я бы до сих пор гнила в отцовской темнице.