Книга Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны, страница 65 – Диана Фурсова

— Хозяйка…

Элина вздрогнула. Не от слов — от того, что это был не дом. Это было что-то старше. Здесь, в печатных руинах, узел был не один.

— Не отвечай, — сказал Рейнар, и его рука легла ей на плечо — коротко, уверенно. Не для нежности. Чтобы удержать.

Элина сжала «сердце пепельника» в ладони. Оно будто пульсировало теплом.

— Я не твоя хозяйка, — сказала она, и тут же поняла, что всё-таки ответила.

Рейнар резко стиснул её плечо.

— Элина!

— Я не… — она вдохнула. — Я не тебе. Я себе. Чтобы не сломаться.

Шёпот в колодце стал смехом. И вдруг воздух перед глазами Элины поплыл — будто кто-то поднес зеркало.

Она моргнула — и увидела женщину.

Не призрак. Не иллюзию из тёмного угла. Женщину на коленях у колодца, с руками в крови, с лицом, измазанным копотью. Женщина подняла голову — и это было её лицо. Элины. Только взгляд — другой. Старше. Отчаяннее.

— Не бери, — прошептала женщина. — Это моя плата.

Элина почувствовала, как у неё ломается дыхание.

— Ты… — выдохнула она.

Женщина усмехнулась криво.

— Я пыталась спасти. — Её голос был хриплый, будто она давно не пила воды. — Я думала, если дам им то, что они хотят… если подпишу… если стану виноватой… они оставят ребёнка.
Они не оставили. Они взяли.
А проклятие… — женщина опустила взгляд на свои руки, — стало наказанием. Не для них. Для меня.

Элина сглотнула. В горле стояла горечь, как от полыни.

— Ребёнка? — спросила она, и голос её дрогнул. — Какого?

Женщина подняла голову. И на секунду в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на нежность.

— Карда, — сказала она тихо. — Маленького Карда.
Они хотели, чтобы камень помнил их власть, а не мою жизнь.
Они сказали: «Подпиши — и он останется жив».
Я подписала.
А потом они выжгли имя… — она кивнула куда-то в сторону, будто на очаг, которого здесь не было, — и привязали меня к нему, чтобы я молчала.

Элина почувствовала, как у неё по спине прошёл холод. Имя на камне. Кард. Род. Клятва.

Рейнар стоял рядом, и Элина слышала его дыхание. Тяжёлое. Сдержанное.

— Ты знал? — тихо спросила Элина, не глядя на него.

— Нет, — ответил он глухо. — Я… — он не договорил. Но Элина услышала: «я не говорил».

Женщина — прежняя хозяйка — посмотрела на Рейнара так, будто видела его насквозь.

— Ты пришёл тогда поздно, — сказала она. — И ненавидел меня за это.
А я ненавидела себя.
Мы оба молчали. И дом ел это молчание.

Элина почувствовала, как иллюзия давит на грудь. Как хочется поверить и расплакаться, как хочется спросить всё сразу, как хочется… остаться.

Но она знала правило: нельзя смотреть долго.

Она зажмурилась, вдохнула и сказала вслух, громко, как приказ пациенту:

— Достаточно.

Когда она открыла глаза, женщины уже не было. Только колодец. Туман. И «сердце пепельника» в её ладони.

А рядом на камне лежал металлический предмет — маленькая пластина, как печать. На ней — тонкие линии и подпись.

Элина наклонилась. Протёрла пепел пальцами.

И прочитала имя, вырезанное аккуратно, официально:

ЛЕВАН СЕЙР.

Рейнар резко выдохнул.

— Вот тебе и «всего лишь советник», — сказала Элина тихо.

Она подняла пластину, завернула в ткань и спрятала в сумку вместе с «сердцем». Это было доказательство. Реальное. Тяжёлое.

И тут раздался свист.

Не колодца. Не ветра. Свист человека — сигнал.

Рейнар мгновенно развернулся, меч уже был в руке.