Книга Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны, страница 62 – Диана Фурсова

— Начинайте, — сказал магистр своим.

Печатники приложили печати к полу. Металл звякнул, и по доскам побежали тонкие линии света — бледные, как жилы под кожей. Линии тянулись к печи, к лестнице, к люку под полом. Элина видела, как одна из линий на мгновение дрогнула возле очага — там, где под горькой смесью скрывалось имя.КАРД.

Сердце у неё стукнуло сильнее.

Печатник нахмурился, поднёс печать ближе к камню.

— Магистр…

— Вижу, — оборвал Эстин.

Он подошёл к очагу, наклонился и, не спрашивая, приложил к камню свой перстень. Металл нагрелся. Пепел на горькой смеси едва заметно зашевелился, будто его кто-то вдохнул.

— Слой снят, — произнёс магистр тихо. — Слой… живой.

Элина удержалась, чтобы не шагнуть вперёд. Не вмешиваться. Не дергаться. Не кормить дом паникой.

— Хозяйка, — магистр не поднимал головы. — Что вы делали у очага ночью?

Рейнар сказал раньше неё:

— Я был здесь. И я отвечаю за действия хозяйки. Мы стабилизировали узел.

Магистр медленно выпрямился. Посмотрел на Рейнара так, будто сверял его с бумажным реестром.

— Вы слишком часто отвечаете за неё, капитан Кард.

Слово «Кард» прозвучало как стук в камень. Внутри печи что-то щёлкнуло — не огонь, нет. Дом.

Элина заставила себя заговорить, пока молчание не стало ядом.

— Магистр, узел взял человека. Мы пытались поймать проявление. Мы не ломали печати. Я держала порядок,соль, горечь — то, что уже давало эффект. Дом стал теплее, и гниль ушла. Это не вред.

— Узел становится теплее перед тем, как обжечь, — сухо ответил магистр. — Ваши результаты меня не успокаивают.

Он повернул голову к одному из печатников:

— Зеркало.

У Элины сжалось горло. Полотенце на зеркале было на месте. Соль — линия держалась. Ложка — крест.

Печатник подошёл к стойке, поднял ложку. Потянулся к полотенцу.

— Не трогайте, — резко сказала Элина, и голос у неё прозвучал слишком остро.

Магистр поднял бровь.

— Почему?

Элина сглотнула и заставила себя говорить спокойно:

— Потому что узел использует отражения. Я закрыла зеркало по вашему же предупреждению.

Магистр смотрел на неё секунду. Потом кивнул — и кивок был не «молодец». Кивок был «отмечено».

— Снимите полотенце, — приказал он печатнику. — Но стойте так, чтобы хозяйка не смотрела долго.

Рейнар шагнул ближе к Элине и встал боком, перекрывая ей прямой взгляд на стекло.

— Не смотри, — сказал он очень тихо. Это было не приказом. Это было заботой, от которой хотелось злиться.

Элина кивнула и опустила глаза на свои руки.

Полотенце сняли.

По залу прошёл тонкий холод. Свечи дрогнули, но не потемнели — горечь у очага держала.

— Назовите себя, — сказал магистр.

Элина выдохнула:

— Элина Ротт.

Тишина натянулась. Элина не видела зеркало, но чувствовала: там что-то происходит. Будто дом пытается протиснуть чужое лицо в щель между словами.

— Ещё раз, — сказал магистр.

Элина повторила.

И в этот момент печатник выругался тихо — не от страха, от удивления.

— Магистр… лицо…

Рейнар резко поднял голову, но Элина не смотрела. Она слышала только скрип половиц, как нервный смех дома.

— Достаточно, — сухо сказал магистр. — Закрыть.

Полотенце вернули на место. Воздух чуть отпустил.

Магистр повернулся к Рейнару.

— Капитан, вы упомянули ночью советника Левана Сейра. Я получил подтверждение, что он действительно в районе тракта.