Книга Презумпция виновности, страница 451 – Макс Ганин

Тем временем Тополев не официально, но с согласия Болтнева устроился к Жукову на ПФРСИ помощником. Они вместе принимали этапы, расселяли новеньких по камерам и готовили их к распределению. Место было шикарное. Никто из сотрудников администрации не приходил в их барак, поэтому, не опасаясь шмонов и проверок, мобильный телефон всегда был под рукой, что позволяло торговать Грише на бирже весь день, рыскать в интернете и смотреть онлайн-фильмы. По легенде Жукова он занимался подсчетом и учётом одеял, подушек и матрасов. Пару раз на вечерней проверке в помещении, функционирующем в режиме следственного изолятора, дубаки спросили, что он тут делает и, получив объяснение, успокоились. А после того, как Тополев подарил ДПНК Кравенцу текст своего былинного сказания «О холопе Гарике и соловье-разБойко» вообще сыскал уважение и дружбу со стороны всех дубаков колонии. Кравинец даже разрешил Матевосяну вывести Гришу с утра до развода на «промку» к нему в цех поесть жареной картошки.

Григорий был в бане, когда вдруг прибежал испуганный Костик – завхоз бани – и со словами: «Боря, срочно веди Гришу на вахту! Мне только что позвонил Кравинец и спросил, у нас ли Тополев, что он тут делает и велел срочно идти к нему. Отмажешь его там, если получится!».

До этого дежурный помощник начальника колонии позвонил в отряд, разыскивая Тополева и сказал, чтобы тот шел с вещами на вахту, чем вызвал кучу эмоций в бараке. Кто-то переживал за Гришу, а кто-то наоборот зло ехидничал. Для всех мил не будешь! Оказалось, что Гарик попросил Кравенца за своего нового друга Гришу, а тот рискнул и согласился, но за это решил поизгаляться в своём деревенском чувстве юмора. Когда Григорий с Борей вошли в дежурнуючасть, то сразу успокоились, увидев довольного и сияющего Гарика, который пояснил, что это он вызвал таким нестандартным образом Гришу к себе в цех на завтрак.

– Какое отношение вы имеете к армянскому народу? – спросил Тополева в лоб Кравинец и захихикал.

– Я, как гражданин нескольких государств, подумываю и об армянском гражданстве, – не задумываясь, поддержал офицерскую шутку Гриша.

– Ну, такой сложный вопрос только через желудок решить можно, – согласился с ним Кравинец. – Иди, Гарик, корми его!

И они пошли. Григорий не был на «промке» 1,5 года, а как будто ничего и не изменилось – та же разруха и унылый пейзаж, и только цех Матевосяна выглядел прилично. Чистота как в операционной, всё в белой плитке от пола и до потолка, все работники в белых чистых халатах, печи, коптилки, мангалы, плиты, разделочные столы, холодильники, кухонная техника и утварь – в общем, красота неземная. А на полу и во всех свободных местах ящики с курами. Больше всего Матевосян гордился лично сконструированной вытяжкой, благодаря которой неприятных запахов в помещении не было, хотя печи коптили кур почти круглосуточно. Гарик приготовил шикарную жареную картошку с луком и салом. Было по-домашнему вкусно и по-товарищески приятно. Вот на таких маленьких радостях и строятся хорошие воспоминания о самых плохих местах и моментах в жизни.

– Как же вкусно, Гарик! – облизываясь, протянул свою тарелку для добавки Григорий.

– Кушай на здоровье! Я как кавказец люблю смотреть, как люди мою стряпню кушают, а ты с таким аппетитом ешь, что любо-дорого смотреть!