Книга Презумпция виновности, страница 284 – Макс Ганин

– У нас, евреев, сегодня Шабат… – начал Гриша, поняв, что кроме него никто ответить не посмеет. – Поэтому с разрешения администрации колонии мы открыли в этой комнате синагогу и читаем совместно Тору и произносим Шабатние молитвы.

– Какие молитвы? – с пренебрежением и даже отвращением переспросил Балакшин.

– Субботние! – уточнил Григорий.

– А это у вас что такое? – поинтересовался полковник, открывая крышку кастрюли, стоявшей на полке рядом с Иосифом. – Курица? Яйца? Хлеб? А это что? – брезгливо продолжил он, поднимая мусорное ведро полное костей и скорлупы. – Ели в неположенномместе?! Это нарушение! Кто принёс еду?

– Это я принёс, – мгновенно отреагировал Тополев, чтобы не дать возможности Балакшину назначить виновным первого попавшегося, в особенности Матвея, на которого уже уставился полковник и, видимо, мысленно принял решение, кого персонально наказать.

– Переписать всех, наказать и провести воспитательную работу, – ещё более разозлившись крушению своего плана, очень строго произнёс проверяющий. – Я вам покажу еврейский конгресс! Тоже мне, Богом избранная нация нашлась. Такое же говно, как и все в этом лагере! Я не позволю вам тут свою избранность показывать! Всех на карандаш и выговор, чтобы неповадно было в следующий раз из себя евреев строить.

– Товарищ полковник! – обратился к Балакшину зам. по БОР. – Тут присутствуют в основном все положительно характеризующиеся осуждённые. Может быть, простить на первый раз?

– Простить?! – гневно закричал полковник. – Кого? Этих? – он чуть было не сказал «жидов», но вовремя заткнулся и стал буравить взглядом заместителя начальника колонии. – Вот этому точно выговор, за то, что позволил себе со мной заговорить! – указывая на Гришу, скомандовал Балакшин. – И вот этому! – ткнув пальцем в Иосифа, продолжил он. – За то, что находился ближе всего к продуктам питания в неположенном месте. Всю еду отнести на вахту! – скомандовал напоследок он, осмотрел остальных строгим взглядом, остановился около Матвея, просканировал его с ног до головы и молча вышел из комнаты. Зам. по БОР показательно потряс кулаком в воздухе перед провинившимися и поспешил за проверяющим.

Конечно, заместитель очень рисковал, осмелившись предложить не наказывать всех за нарушение правил внутреннего распорядка. Но он прекрасно понимал, что большинство из присутствующих в импровизированной синагоге занесли деньги, и немалые, за свое условно-досрочное освобождение, и любой полученный ими выговор перечёркивал проделанную работу и сильно отдалял, а для кого-то ставил крест на положительном результате в суде.

– Ещё чего! Еду на вахту… – передразнил Балакшина Гриша и взял кастрюлю. – В отряд отнесу и доедим ближе к вечеру.

Все разошлись по отрядам. После обеда Гришу и Иосифа вызвали на вахту ДПНК и приказали им написать объяснительные по поводу нарушения внутреннего распорядка. Вечером пришёл Толик и сообщил, чтоего вызывал Шеин, сильно ругался и в конце концов заявил, что нас разогнали.

– Да, именно так и сказал, что первый еврейский конгресс разогнан, – расстроившись, произнес Нафталиев. – Я так долго искал родственные души, чтобы можно было пообщаться, почитать Тору, послушать умных людей, а тут этот проклятый антисемит Балакшин. Не любит он нас – евреев.