Книга Презумпция виновности, страница 233 – Макс Ганин

Около пяти пришла полная дама в форме майора ФСИН, которая встречала их в первый день у автозака. Её представили как начальника специальной части. У неё была абсолютно славянская внешность и при этом корейская фамилия Цой, что привлекало к ней дополнительное внимание, создавало ореол таинственности и плодило множество версий. Светлана Евгеньевна трудилась в ИК-3 уже более 30 лет и была непререкаемым авторитетом как для коллег, так и для контингента. Она явилась в сопровождении парня в джинсах и смешной разноцветной футболке с не пропадающей с лица улыбкой и ярко пшеничными короткими волосами на голове. Он представился руководителем психологической службы колонии. Цой рассказала о задачах и целях её подразделения – о приёме и отправлении писем, денежных переводах, ходатайствах и решениях суда. Посоветовала позаботиться заранее о копиях судебных решений по уголовным делам, которые понадобятся для подачи на условно-досрочное освобождение или на перережим. Сообщила каждому, какое количество выговоров и нарушений они привезли из следственных изоляторов.

Оказалось, что Тополеву были выписаны четыре взыскания и все в ноябре-декабре прошлого года, то есть во время его пребывания на БС, когда он отказывался сотрудничать со следствием и местной оперчастью. Кикозашвили получил два взыскания, несмотря на короткий срок пребывания на воровском продоле Бутырки. Остальные были по нулям. Затем она сверила данные паспортов и анкет всех присутствующих в карантинном отделении, пожелала всем скорейшего освобождения и ушла.

После её ухода психолог сначала долго веселил всех, рассказывая смешные истории, анекдоты, затем раздал анкеты и ручки и попросил внимательно ответить на все вопросы многостраничного теста. Гриша сразу узнал этот опросник. На точно такие же он отвечал за Алладинана Бутырке, когда того хотели обвинить в дезорганизации и повесить коричневую полосу, окончательно зачеркивающую возможность освободиться досрочно. На вопрос Иосифа: «зачем всё это надо», имея в виду трату времени на проставление кучи крестиков в клеточках напротив вариантов ответов, весельчак-психолог ответил, что эти анкеты обязательно лягут на стол комиссии исправительной колонии при принятии решения о даче характеристики для суда при подаче на УДО. Да и вообще – хуже от этой анкеты не будет. Через час он ушёл со всеми одиннадцатью заполненными анкетами, на прощанье рассказав очередной анекдот с бородой.

Конечно, новость о взысканиях с централа не обрадовала Гришу и Иосифа. Но Дубровский пояснил, что расстраиваться не надо и, в случае Григория, эти взыскания автоматически сгорят в этом ноябре. Ромаз сможет закрыть свои выговоры полученными за деньги поощрениями ещё до конца этого года. Конечно, наличие этой проблемы осложняет их путь к УДО, но не является критичным. А дружба с ним поможет ускорить процесс снятия взысканий и получать столь нужные для них поощрения.

Как и обещал Олег Дубровский, в субботу и в воскресенье шестёрку мучеников за АУЕ забирали на вахту после подъёма и возвращали ближе к отбою. Поэтому все выходные на карантине прошли относительно свободно и комфортно. Все, кроме Васи, окончательно определились, в какие отряды они хотят распределиться и сообщили об этом Олегу, чтобы тот смог донести их пожелания до оперативной части колонии. Иосиф и Артём попросились на чёрную сторону, где их уже ждали и обещали создать соответствующие комфортные условия. Артём хвалился, что уже купил себе фиктивное место на «швейке», то есть он будет сидеть в бараке, а кто-то будет делать за него план и отмечаться. Также он сказал, что почти решил вопрос с поощрением за 10 тысяч рублей и, скорее всего, весной уже будет дома по УДО. Иосиф аргументировал своё решение о распределении на чёрную сторону тем, что его земляки находятся на той стороне, да и его знакомые воры с авторитетами уже позвонили положенцу, чтобы принять его в лучшем виде. Гриша и Саша Гагарин хотели распределиться в восьмой отряд на красной стороне, где сидел Пудальцов. Гагарину пообещали место в клубе, который находился на первом этаже восьмого барака: он неплохо рисовал и мог красиво писатьбуквы на стендах и плакатах. Григорий же просто не любил анархии и разгильдяйства, поскольку с детства был приучен к дисциплине и порядку, поэтому его выбор был очевиден. Олег пообещал ему тёплое место, которое само по себе подразумевало распределение в красный отряд. Вася же, наслушавшись Артёма и не сумев договориться с Дубровским о каком-либо рабочем месте, метался, как лев в клетке, боясь не угадать со своим распределением. По этой причине он все выходные провел у забора, общаясь с представителями разных сторон лагеря. Одними из многочисленных посетителей были Володя Иванников и Серёжа Переверзев. Взрослые мужики, распределившиеся в 12-ый рабочий отряд на чёрной стороне, осуждённые по статье «мошенничество», недавно сами приехавшие в лагерь из Москвы, но уже, как они думали, всё и всех знали, имели нужные выходы и входы. Они чувствовали свою важность, с надменным видом давали советы и рекомендации.