Книга Презумпция виновности, страница 232 – Макс Ганин

Григорий зашёл в процедурную одним из первых. Женщина средних лет молча воткнула ему иглу в вену и стала возить ею под кожей в поисках крови. Разворошив не одну дырку, она перешла на другую руку, где с третьей попытки наконец наткнулась на кровавый родничок и смогла нацедить несколько мензурок. После этой экзекуции офицер с ключом открыл для Тополева внутреннюю деревянную дверь и позволил проникнуть вглубь медицинской части. Вдоль довольно длинного и тёмного коридора по правой стороне располагались двери во врачебные кабинеты, из которых так и струился свет сквозь большие щели между дверями и полом. В кабинете №3, куда Грише приказным тоном велел пройти дежурный офицер, сидели три взрослых женщины в таких же, как и у их коллеги из процедурной, сероватых халатах и болтали.

– Проходи, чего встал-то?! – громким пропитым голосом спросила, видимо, главная из них.

– Добрый день! – приветливо отозвался Григорий.

– Кто таков? Обзовись! – подключилась к расспросам вторая дама с плохо прокрашенными кудряшками на голове.

– ТополевГригорий Викторович, двадцать шестого ноль второго тысяча девятьсот семьдесят четвертого года рождения, статья сто пятьдесят девятая, часть четвёртая.

– Есть такой, – перебирая папки с личными делами, сказала третья, самая молодая и младшая по званию в этой компании.

– Хронические заболевания, травмы, жалобы на здоровье есть? – продолжила опрос старшая.

– Нет, – задорно ответил Гриша. – Рука правая только плохо двигается, – показал он, подняв её на максимум своих возможностей чуть выше головы.

– Травма какая-то? – переспросила врачиха.

– Да, пулевое ранение, – также бодро произнёс Тополев.

– Когда случилось?

– В две тысячи седьмом году.

– Ага, восемь лет назад уже. Беспокоит?

– Нет… Болит иногда плечо, когда погода резко меняется.

– Медикаменты какие-нибудь принимаете постоянно?

– Никаких. Здоров, как племенной бык-производитель, – пошутил Гриша, чем вызвал ответные улыбки у дам и смягчение отношения к его персоне.

– Слышишь, бык! – ласково сказала врачиха, – Если обезбаливающая таблетка понадобится, заходи, не стесняйся, поможем.

– Спасибо большое, дамы! – вежливо расшаркиваясь, ответил Гриша, – Хорошего вам дня и до свидания.

– Ишь ты – дамы! – весело и довольно подхватили прощальную фразу медработницы и расхохотались в голос. – Иди и позови следующего.

Вернувшись в зал ожидания, Тополев увидел, что народу заметно прибавилось. Олег привел всех остальных с их этапа, а сам стоял на крыльце медсанчасти и тихо что-то обсуждал с Артёмом, который первым проскочил на осмотр. Увидев выходящего во двор Гришу, они замолчали и даже несколько смутились.

– Сейчас Васю и Гагарина дождёмся, и я вас отведу в карантин, чтобы вы тут не торчали лишнего, – заботливо сказал Дубровский, как бы сглаживая неловкость ситуации. – А потом уже остальных разведу.

– А наших «мучеников» куда после кровопускания? – спросил Григорий. – Обратно на вахту, до вечера?

– Нет, у них на сегодня амнистия, – улыбаясь, ответил Олег. – Но завтра снова в бой! Без выходных и праздников. Страдать надо круглосуточно, а в их случае – от рассвета до заката.

Во внутреннем дворе медсанчасти на лавочке сидели и курили пацаны из ПФРСИ, ожидающие своей очереди. Тополев решил пообщаться с ними и расспросить, как им там живётся. Ребята рассказали, что с утраони относят свои скрутки с бельём в каптёрку и до отбоя лежат на металлических прутьях. Гулять их не выводят, поэтому весь день в камере. Основное развлечение – радиоприёмник, спрятанный в вентиляции, откуда играет весь день радио «Ваня». Иногда дают нарды и домино. Кормят три раза в день неплохо. Каждый вечер подгоны с общего: сигареты, чай, кофе, конфеты. Ждут не дождутся распределения на чёрную сторону. Все уже задолбались сидеть на железках и ждать своей очереди, чтобы поиграть в настольные игры.