Книга Презумпция виновности, страница 211 – Макс Ганин

– Ясен, – послышались тихие одиночные выкрики.

– Не слышу, граждане осУжденные! Ещё раз! Ясен?!

– ЯСЕН!!! – громко все вместе крикнули зэки.

После этого было разрешено поднятьс земли личные вещи. Затем, также колонной, провели мимо дежурки и вывели на залитую солнцем площадь исправительной колонии. Белые невысокие каменные здания с серыми крышами из ребристого шифера тянулись по обе длинные стороны плаца. Земля вперемешку с чёрной крупной галькой, островки с кусками асфальта, когда-то давно уложенного повсюду, и довольно большое количество ям и рытвин придавали площади неряшливый вид. Дом напротив администрации был тоже в запущенном состоянии – множественные трещины по фасаду и водяные подтёки от протекавшей местами крыши – вызывали сперва удручающее впечатление, но яркие солнечные лучи удачно скрадывали большинство недостатков. Информационные стенды «Закон и порядок» с агитационными плакатами с изображением молодой женщины с младенцем на руках и надписью: «Они ждут тебя дома», а также приободряющими стихами:

«Других не зли и сам не злись,

Мы гости в этом мире,

А если что не так, смирись,

Умнее будь и улыбнись!

Холодной думай головой,

Ведь в мире всё закономерно,

Зло, излучённое тобой,

К тебе вернется непременно!»

Агитационная информация должна была положительно влиять на контингент и взывать к светлым струнам чёрной от преступлений души.

Пересекая площадь, к колонне новичков то и дело подходили любопытные аборигены и интересовались, откуда этап и искали земляков. К Грише неспешной походкой подкатил, в прямом смысле этого слова, кругленький лысый зэк и спросил: «Илюху Будянского в Тамбовском СИЗО не встречал?»

– Нас на ПФРСИ в первой колонии держали! – объяснил Григорий. – Там Ильи точно не было.

Колонна проследовала дальше и в конце площади повернула налево на улицу, по сторонам которой стояли одноэтажные и двухэтажные жилые бараки за такими же высокими заборами – светло-синими металлическими листами и колючкой поверх них. К заборам были приварены клетки из толстой арматуры с дверями по обе стороны, через которые можно было пройти во внутренний двор. Справа от этих проходов висели вывески: «Отряд №8», «Отряд №13», «Карантинный отряд», «СУС», «Отряд №9». Их провели до конца этой улочки, подвели к такой же калитке, только без клетки и вывески. Человек в форме зэка, шедший впереди колонны, открыл дверь ключом и пошёл вперёд, в большой двухэтажный кирпичный дом, выкрашенный в нежно-голубой цвет. Этооказалось зданием ПФРСИ, и ранее, лет десять назад, именно его использовали при межобластных этапах.

Внутри, прямо у входа были расставлены столы, за которыми уже стояли сотрудники колонии и требовательными жестами приглашали всех вновь прибывших проходить на шмон. Опять заставили раздеваться до трусов, забрали всё, кроме майки, носков и продуктов. Отняли кроссовки и заставили надеть тапочки. Опять с пристрастием расспрашивали всех про наличные деньги и прочие запреты. Сумки с вещами забрали на склад – это делали отбывающие наказание молодые парни, работающие при ПФРСИ. Грише не пропустили несколько маек – на них были еле заметные лейблы известных мировых брендов. Не разрешили тренировочный костюм с кроссовками на липучках, хотя они и были чёрными, как требовалось. Шмонающие пояснили, что в лагере нет спортивных объектов, поэтому тренировочная одежда не полагается. Не дали также взять с собой абсолютно новенькие полотенца, банное и для лица, так как они были не белого цвета – единственно разрешённого для банных принадлежностей в исправительной колонии.