Книга Презумпция виновности, страница 209 – Макс Ганин

Есть красные отряды. Со второго по седьмой отряды людские, остальные красные. В восьмом даже сам Пудальцов сидит. Тот самый революционер с Болотной площади. Ради него в бараке ремонт сделали. Я лично делал. Я вообще в колонии главный по стройке, если что. Ну так вот, теперь восьмой отряд образцово-показательный. УДО только за деньги, и то не всем. При приёмке на карантин шмоткипрактически все отнимут у вас, а то, что не отнимут с баулов, «козлы» сопрут и в чёрные отряды продадут. Поэтому, если тебе не жалко, отдай мне свою куртку синюю, – обратился он к Грише. – Мне скоро освобождаться, а идти домой не в чем, а я тебе ещё пригожусь в лагере, меня все знают и блатные, и «козлы», и администрация. Я почти любой вопрос порешать могу.

Гриша, молча, достал из сумки почти новую «Гантовскую» ветровку, которую покупал за несколько недель до ареста в фирменном магазине в центре Москвы и передал её новому знакомому со словами: «Забирай, Андрей! Может, хоть тебе эта вещь службу хорошую сослужит. Мне точно ближайшие несколько лет не пригодится».

– От души, кореш! – произнес довольный зэк и поспешно прибрал новенькую вещь к себе в пакет. – Сразу видно, что вещь дорогая, – подметил он, ощупывая куртку.

– Да, почти сорок тысяч за неё заплатил в сентябре 2014 года, – с грустью ответил Гриша.

– Не переживай, корешок! Я мужик слова и добро помню. Так что через пару деньков навещу тебя в карантине, там и поболтаем поподробнее за твою житуху. Да, кстати, мужики! – перейдя с шёпота на громкий голос, перевёл разговор Андрей и обратился ко всем новичкам. – Когда в карантин попадёте, то кровати не заправляйте, как того требует администрация – это наказ от положенца и смотрящего. Кого закроют за это на сборку или в ШИЗО168, не волнуйтесь, «грев»169будет по полной за счёт общего. А кто заправится, имейте в виду, тому хода в людской барак нет.

Тут же полетели вопросы с разных сторон: «А что значит, не заправляться? А как понять, заправился или нет? А что говорить, и как себя вести?». Тут Андрей был максимально краток.

– Сами всё поймете и увидите! – отрезал он. – Не маленькие, поди. Голова на плечах есть, думайте, – потом помолчал недолго и подытожил. – Если у кого интерес какой возникнет по положухе, то сумеете найти способ достучаться до «старшаков»170. А так, к вам по-любому кто-нибудь из блатных придёт в карантин на разговор и всё обстоятельно пояснит. Его и расспрашивайте, он побольше моего знает.

Автозак явно съехал с шоссе на просёлочную дорогу, потому что машину затрясло и закачало, как на волнах в хороший шторм. Гриша упёрся ногами в противоположную стену, а руками крепко схватился за край лавочки, но даже после этого его подкидывалои швыряло из стороны в сторону. Так продолжалось, наверное, с полчаса, пока тяжёлые КамАЗы окончательно не остановились у ворот исправительной колонии особого режима №8.

– Сейчас особиков выгрузят, и к нам зарулим, – пояснил опытный Андрей. – «Восьмёрка» по соседству с «трёшкой» стоит – забор в забор.

И, действительно, оба автозака по очереди заехали в открывшуюся за высокими железными воротами арку, и послышался лай собак и крики охраны. Из автомобиля выгрузили на коляске инвалида – наркоторговца и притонодержателя и какого-то «обиженного» из «стакана». Постояли после этого минут 15 и задним ходом выехали обратно. Потом машина развернулась, проехала ещё метров 50, заехала в ворота исправительной колонии общего режима №3 и остановилась. Дверь автозака отворилась и снаружи спокойный мужской голос негромко скомандовал: «Выходить с вещами по одному!».