Книга Презумпция виновности, страница 207 – Макс Ганин

– Ладно, давай так! Тебе наличкой в Тамбове отдадут. Прямо сейчас, ночью. Куда скажешь, туда люди и подъедут, и отдадут тоже, кому назовёшь, чтобы тебя не подставлять. Ты только дай позвонить, чтобы организовать передачу бабла.

– Последний раз говорю! Только наличка, и только тут. Если нет, то на этом разговор окончен.

Гриша развёл руками, подтверждая факт срыва переговорного процесса, а лейтенант, вытеснив его обратно в камеру, закрыл дверь и удалился. Ещёдолго все обсуждали неудавшуюся попытку заполучить мобильник, высказывая различные теории и немыслимые предложения. Но, в конце концов, все сошлись во мнении, что таким образом администрация пытается выманить не найденные во время шмона деньги, а телефон по-любому бы не дали.

Утром после завтрака и утренней проверки дверь камеры резко открылась. Гриша поймал себя на мысли, что когда нет запрещённых предметов, нет и страха за то, что кто-то ворвётся, устроит шмон и причинит кучу неприятностей. Он так отвык за девять месяцев от чувства спокойствия, что сейчас просто кайфовал всей своей нервной системой. В открытое пространство просунулась большая заросшая голова какого-то молодого парня.

– Хата людская? – спросила голова. – Входить можно?

– Людская! – быстро ответил Женя «Москва». – Заходи, братан! «Обиженных» и «сук» нет.

– Братва! – голова снова скрылась в коридоре. – Хата людская! Айда все сюда!

Голова снова появилась и потянула за собой такое же большое тело. Это был Лёша из колонии поселения ИК-2. За ним в камеру по очереди зашли ещё двое: Аслан и Саша. Теперь на 13 шконок стало 16 претендентов – всё, как и в Бутырке.

Ребят пригласили за стол и предложили чай. Но Лёша сразу дал всем понять, что они непростые сидельцы, а стремящиеся к АУЕ163и приступил к приготовлению чифиря. Все, кроме «Москвы», отказались от столь крепкого напитка и стали хлебать свой Липтон в пакетиках. За чаепитием стремяги рассказали, что у них небольшие сроки – до года по 158-ой статье первой и второй частям (воровство), что по приговору суда их направили отбывать наказание в колонию-поселение, где они, естественно, отказались работать, за что были помещены в штрафной изолятор. После чего написали заявление на перережим в общую зону. Затем был суд, и вот они здесь, ждут этап в Краснодар и Ростов.

Лёша с Сашей после чифирька разобрали сливное колено под раковиной и решили «по-мокрой» наладить связь с соседней «хатой», куда так же поместили их корешей из КП-2. Гриша остановил их, объяснив, что через внутренний прогулочный дворик проще общаться с соседями и для этого не надо ломать сантехнику и громко кричать. Будущие воровайки быстренько и довольно профессионально собрали слив обратно и радостно побежали во двор перекрикиваться.

Устав от броуновского движения новенькихи постоянного шума, который они привнесли в спокойную камеру 02, Иосиф встал посередине комнаты и громко заявил, что хоть у нас «хата» и людская, но большинство из присутствующих почтут за счастье перережим с общего на колонию-поселение. Потому что все мужики нормальные и хотят побыстрее оказаться дома. Стало быть, он настоятельно просит их свои воровские привычки в «хате» не применять и порядки не навязывать. Жить нам вместе не так долго – до пятницы. Поэтому жить будем по нашим мужицким законам, потому что нас больше. Лёша, как самый наглый из трёх новеньких, попытался, было, вякнуть что-то, но Аслан, бывший авторитетом для остальных, остановил его. Понимал, что шесть довольно крепких взрослых мужиков из двенадцати смогут запросто навалять троим. Тем более, что в требованиях пожилого грузина не было ничего вызывающего и невыполнимого. Данный договор решили закрепить дружеским совместным ужином, на который все скинулись продуктами из своих запасов.