Книга Презумпция виновности, страница 174 – Макс Ганин

В «хате» оказался уже около полуночи. Встретили с улыбками и гиканьем, как человека с приговором. Вугар обнял и по-братски пожалел, Аладдин бросился подогревать ужин, а Мага назвал Гришу настоящим зэком и крепко пожал руку. Каждый в камере нашёл, что сказать ему в поддержку. Они уже знали результат от Фатимы, которая дождалась Романа у входа в здание суда и сообщила мужу по сотовому. Увидев и прочувствовав, как его приняли, он подумал: «Я потерял на свободе семью и друзей, даже никто не пришёл на оглашение приговора, но приобрёл всё это в тюрьме. Все в хате были рады меня видеть, все успокаивали и поддерживали, а „папа“ Аладдин даже нянчился со мной, как с сыном. И я впервые за эти пять месяцев почувствовал себя уверенно и спокойно – это мой дом! А у себя в доме я хозяин! И вести себя мне надо по-хозяйски – жёстко, уверенно, с умом. И если Наташа не сможет дать деньги на услуги адвоката за апелляцию, то я заработаю их сам на бирже».

Гриша окончательно решил не задерживаться в камере подольше, тем более, что принятие Государственной Думой закона «день за полтора», приравнивавший один день в следственном изоляторе к полутора дням в исправительной колонии, было не за горами. Что и как будет в лагере, ещё неизвестно, а тут, дома, в «хате» у него всё налажено, всё прекрасно и замечательно. С решимостью он взял сотовый и отправил адвокату СМС: «На апеляшку согласен! Жду тебя с нетерпением. Гриша». И лёг спать с улыбкой на лице.

На следующий день Григорий созвонился со своей тётей Наташей. Она поведала ему, что звонил Рома Шахманов – подробно рассказал о суде, о том, что надо подавать апелляцию, что это стоит 30 тысяч рублей, что она уже дала ему добро на работу и ждёт его завтра за деньгами. Гриша был удивлён и обрадован одновременно. А после того, как она спросила, не пора ли делать покупки в интернет-магазине, он окончательно поверил, что у него есть семья и на воле.

В первых числах марта смотрящий за общим Егор уехал в Архангельск на строгую зону отбывать свой «червонец». Он довольно быстро вышел на связь с Сашкой Павловым и рассказал, что попал на «чёрную зону», тут же распределился в СУС131, где страдает за общее с такими запрещёнными предметами, как сотовый телефон, штанги, гантели и прочие безобидные радости. Работать он, естественно, как стремящийся к воровской жизни, отказался, поэтому и страдает в специальном закрытом от всех мужиков бараке вместе с остальной «блататой». Когда об этом узнал Рома Панов, он верно подметил, что до ареста Егор был нормальным простым парнем, который и не помышлял о воровской романтике. Тут, в Бутырке, его испортило окружение, и он, как человек слабохарактерный, поддался искушению и пошёл по самому простому и правильному, как ему кажется, пути.

Как-то однажды вечером дежурный по первому продолу попросил Магу приютить на ночь одного душевнобольного арестанта. Его не принимал ни «Кошкин дом», ни другие «хаты». Магомед сжалился и согласился. Через два часа все поняли, почему другие отказали. Арестант тут же съел весь запас общих конфет и сушек, затем перестирал чужое бельё, которое уже сушилось на верёвках после стирки, спустил в «дальняк» кучу нужных и полезных общих вещей. Его многократно укладывали спать,но через 5—10 минут он вскакивал и бросался с головой в новую авантюру, при этом постоянно твердил, что завтра его освобождают и к этому надо подготовиться. Постоянно нёс всякую ахинею и старался периодически закрыться в туалете. Когда в очередной раз парень постирал одни и те же Магины носки, то кроме слов благодарности от смотрящего заработал ещё и от специально выделенного для наблюдения за ним Виталика.