Книга Презумпция виновности, страница 154 – Макс Ганин

После переклички очередной партии зэков у дежурки перед выходом во внутренний двор СИЗО охрана начала заводить по одному в большой судовой автозак. Вот ведь действительно, как всё познается в сравнении. Еще недавно Тополев возмущался отвратительными условиями в маленькой ГАЗели, в которой его возили на «продлёнку», а теперь она для него была пределом мечтаний на фоне огромного КамАЗа, в котором возят подсудимых и осуждённых. По 11—14 человек, как повезёт, в каждой их двух камер, расположенных в глубине кузова, плюс четыре одиночных «стакана» для «обиженных» и бывших сотрудников. В остальном всё похоже – те же решётки вместо дверей, такие же железные лавки, только очень холодно и тесно. Хорошо, что Рома предупредил Григория, о том, чтобы он надел шерстяные носки под сапоги, термобельё и тёплый свитер, а также взял бы с собой одеяло, чтобы в сложенном виде положить под попу – без этого утепления он точно бы замёрз и заработал воспаление легких. Также обязательно надо было ограничить себя заранее в питье и позаботиться о стуле, чтобы в автозаке не мучиться животом или желанием опорожниться, потому что ближайшая возможность посетить туалет может быть предоставлена только по приезду в суд, и то не сразу. Конвой тоже отличался большей строгостью и суровыми выраженьями лиц. Никаких разговоров с контингентом, всё только по команде, быстро и чётко – шутить здесь опасно и даже вредно для здоровья.

В одной камере с Григорием были ребята, которых доставляли вместе с ним в Замоскворецкий суд и в Мосгорсуд. Различия между ними были заметны сразу – в районный ехали с тоненькимипапочками для документов, а в «Мосгор» с громоздкими коробками своих дел. Пока ехали, мужики рассказали о тамошних «стаканах» – малюсеньких каморках для ожидания судебного заседания – помещении 2 на 2 метра на двух человек с узкой лавкой напротив двери, где даже лечь, вытянув ноги, человеку высокого роста практически невозможно, о долгом пребывании в этих «стаканах», жёсткости приставов и конвоя, о передвижении от камеры до зала суда в полусогнутом состоянии с высоко задранными руками в наручниках за спиной.

До Мосгорсуда ехали больше часа, потом столько же по времени ожидали выгрузки клиентов, а затем уже начали движение в сторону районных судов. Повезёт, если твой будет первым по дороге, а то можно кататься в холоде и тесноте по 3—4 часа, а иногда и все шесть. Григорию с его длинными ногами было совсем тяжко – вытянуть их было некуда, и от неподвижного положения ноги затекали и жутко болели. А когда соседи с разрешения конвоя закуривали все сразу, то дышать становилось вообще нечем, и очень хотелось поскорее уже куда-нибудь доехать, во всём признаться, получить любой срок и навсегда закончить эту пытку.

Ещё через два часа автозак въехал в Замоскворечье и достиг промежуточной точки своего маршрута. Снова охрана по одному вывела несколько человек, приковав наручниками каждого. После спуска по маленькой приставной металлической лесенке вниз из КамАЗа ФСИН Григория пристегнули к конвоиру ещё одними оковами и сопроводили до транзитного «стакана» в конвойной Замоскворецкого суда – полуподвального помещения, очень чистого и светлого по сравнению с Таганским судом. Когда всех доставленных разместили по камерам, судебные приставы начали дергать по одному на личный досмотр. Гришу заставили снять самодельный пояс, связанный им из кусков простыни и кожаных лент, оставшихся после раздела сумки для «дорожного бандюка». Он лично изготовил его для того, чтобы с него не сваливались штаны – он очень сильно похудел за последние четыре месяца. Также изъяли все бумаги, обещая вернуть по дороге в зал судебных заседаний, предупредили о стрельбе в случае попытки бегства. Сотрудники долго изучали его кроссовки на липучках, прощупывали каждый предмет одежды, раздев его до трусов. Весь процесс происходил очень добродушно и с большим уважением со стороны приставов. Во время обыскаони расспрашивали Тополева о его уголовном деле, чтобы впоследствии понимать, в какую камеру конвойки и с кем его можно распределять, да и как с ним себя вести в целом – строго или стандартно.