Книга Презумпция виновности, страница 155 – Макс Ганин

Гришу отвели в самый дальний от входа в камерное помещение «стакан». Он оказался намного просторнее, чем на Таганке, но при этом гораздо темнее – читать было практически невозможно. Стены ровные, без привычной уже «шубы» в качестве штукатурки, лавки настолько широкие, что можно было с комфортом лежать на спине и, самое главное, очень тепло. Вентиляция работала отменно, и Григорий сразу же снял с себя весь утеплитель и остался лишь в выбранной для нахождения в судебном зале одежде. Шерстяные вещи сложил в пакет, захваченный с собой для этих целей, и положил на скамейку в качестве подушки. Вскоре к нему завели ещё одного мужчину лет пятидесяти пяти – лысого, невысокого, коренастого славянина. Мужчины, естественно, разговорились.

– У меня 160-ая статья Уголовного кодекса – растрата, – начал свой рассказ после знакомства сокамерник Тополева. – Я бывший директор научно-исследовательского института, занимающегося космической тематикой, который находится у метро «Калужская». Пару лет назад к нам пришла новая команда управленцев от Чубайса и после изучения состояния дел захотела забрать институт под себя, а мне предложили покинуть мой пост и не мешать процессу приватизации. Я, разумеется, отказался и начал во всех возможных инстанциях бить в колокола и требовать оставить важнейший научный центр отрасли в лоне государства и избавить его от посягательства рейдеров, желавших лишь обанкротить институт и продать выгодно для себя наше шикарное здание. В результате через несколько месяцев появилось уголовное дело. Меня арестовали прямо в рабочем кабинете. Я сижу в следственном изоляторе уже год. Сегодня моё первое судебное заседание. За это время я успел выиграть арбитражный суд, подтвердивший, что договор, по которому мне вменяют растрату, выполнен полностью и претензий по нему нет. Сердцем верю и надеюсь, что оправдают, хотя умом понимаю, что это маловероятно.

За разговорами прошло около двух часов, пока лысого не забрали первым на заседание, и Григорий остался один в своих мыслях и переживаниях. Он неоднократно прокручивал в голове свою речь, ответы на возможные вопросы судьии прокурора. Затем поймал себя на мысли, что пенитенциарная система так построена, чтобы узник поднимался в зал суда уже выжатым, как лимон, с единственным желанием сдаться на милость этой системы. Он снова с большим уважением вспомнил Романа Панова, который три раза в неделю на протяжении вот уже девяти месяцев ездил на суд и при этом всегда был собран, сконцентрирован и даже не думал о сдаче своих незыблемых позиций невиновного человека.

Когда за Григорием пришли, он уже был морально готов и, несмотря на жуткое волнение, спокоен. Ему разрешили надеть самодельный пояс и взять его пачку с бумагами.

– Руки за спину! – скомандовал конвоир.

– Не могу! – ответил Гриша. – Плечо сломано, и рука назад не заходит, – он продемонстрировал сотрудникам суда ограниченность своих возможностей.

– Ладно. Тогда руки спереди, – абсолютно спокойно отреагировал конвой на увечье подсудимого.

Его вывели на скрытую от посетителей здания суда боковую лестницу и повели на третий этаж. Пролеты были слишком узкими и крутыми, и идти вдвоём в связке с конвоиром было очень сложно. «Наверное, только с руками за спиной тут можно пройти», – подумал Гриша, протискиваясь еле-еле на поворотах со своим сопровождающим. Когда они вышли в коридор из потайной двери, то сразу же наткнулись на адвоката Шахманова. Тот был сильно взволнован. Причину этого волнения Тополев сразу же разглядел за его спиной – это был Андрей Южаков со своим представителем. Григория завели в клетку скамьи подсудимых, сняли наручники и застегнули ими проушину на двери для навесных замков. В зале он сразу же заметил Валеру Смирнова, который сидел в дальнем углу в чёрном пальто, нахохлившись, как воробей, и стараясь не обращать на себя внимание. Почувствовав на себе взгляд Гриши, он слегка повернулся в его сторону и еле заметно улыбнулся, продолжая сохранять свою анонимность. К решётке подошел Шахманов.