Книга Сборщики ягод, страница 97 – Аманда Питерс

Несмотря на дергающую боль в лодыжке, приподнялся и сел, прислонившись спиной к дереву, в которое только что едва не влетел головой. Тропа проходила всего в нескольких футах, но уже темнело. Под деревьями, покрытыми густой летней листвой, было еще темнее. Перелома не было, спасибо туго зашнурованным высоким туристским ботинкам, но я понимал, что их лучше не снимать, иначе нога тут же опухнет. Я взглянул на зажатую в кулаке куколку.

– Не обижайся, но, по-моему, ты не стоишь таких хлопот. – Я посадил ее рядом с рюкзаком и вытащил флягу, которую наполнил перед тем, как начал спуск с горы. Если и придется здесь заночевать, то ничего страшного. У меня оставались вода и несколько шоколадных батончиков. После захода солнца становилось прохладно, но в рюкзаке лежал спальный мешок. Когда прошло больше часа и пришлось зажечь керосиновую лампу, чтобы видеть тропу, я понял, что придется задержаться в лесу еще на одну ночь.

Я попивал воду, в которую плеснул немного виски, и смотрел на загорающиеся звезды – между ветвями открывался просвет, достаточно широкий, чтобы наблюдать, как они плывут по небу.

– Напоминает Мэн.

Ногу я задрал на камень, а кукла так и лежала рядом с рюкзаком. Я положил ее на колени лицом к себе. У нее были неестественно большие голубые глаза, каштановые волосы, заплетенные в две косички, и раскрашенные светло-розовой краской губы. Одета она была в маленькие шорты и футболку.

– Звезды напоминают мне Мэн, – повторил я. – Господи, Джо, ты разговариваешь с куклой.

Я покачал головой и снова положил куклу на землю лицом вниз, но ненадолго. Сделав еще один глоток, я вернул ее к себе на колени.

– Наверное, кто-то по тебе скучает. – Я снял клочок высохшего мха у нее с косички. – Знаешь, у меня есть дочь. Может, ей бы понравилась такая кукла, как ты. Хотя откуда мне знать, что ей нравится. Я не знаю даже, как она выглядит, не говоря о том, какие игрушки любит. Может, куклы ей уже и неинтересны. Пожалуй, что так. Понятия не имею, в каком возрасте девочки перестают играть в куклы.

В свете моей маленькой лампы кукла выглядела недовольной. Может, она осуждала меня, эта глупая кукла, которой совершенно нечего было делать здесь, в лесу. Где-то вдалеке завыл зверь, и я вспомнил луну, яркую луну с голубым ореолом.

– Не знаю, любит ли Лея куклы и любила ли когда-нибудь, но у моей сестры Рути была любимая кукла. Она везде носила ее с собой, под мышкой. Наша мама сделала ее из старых носков и пуговиц. Не думаю, что ты бы так понравилась Рути, как та кукла. Ты вся пластиковая, твердая, а ее кукла была мягкая – такую легко полюбить.

Когда керосиновая лампа догорела и погасла, а дергающая боль в лодыжке немного утихла, я заснул с куклой на коленях под плывущими над головой звездами.

Я уже начал просыпаться, когда послышались голоса первых туристов. Я закричал, и они сразу нашли меня – один из них отвез меня в отделение скорой помощи, а другой собрал мои вещи и поехал сзади на моем пикапе. Порванные связки. Тугая повязка, несколько болеутоляющих таблеток, и я вышел, радуясь, что пострадала левая нога и можно вести машину. Двое мужчин, которые привезли меня в больницу, дождались меня в приемной. Я поблагодарил их и предложил угостить завтраком, но они отказались, сказав, что им вполне достаточно того, что со мной все в порядке. Отдав ключи от машины, они оставили меня одного.