Книга Убийство цвета «кардинал», страница 13 – Людмила Киндерская

На полу, скрючившись, в луже крови лежала красавица и умница, гроза финансового отдела Юлия Павловна Холодная.

Ее юбка задралась, открыв безупречную ногу в шелковом чулке. Резинка его слегка сползла, чулок сморщился, и эта невозможная небрежность давала надежду, будто все, что По-ля видит, — не более чем картинка ее больного воображения.

Полина схватилась за горло. Огромный ком перекрыл воздух, сдавил грудь, парализовал мышцы и волю. Нужно было подойти, проверить, может, Юлии можно помочь, может, она просто упала и поранилась. Но Поля не могла сдвинуться с места. «Ну же, давай, кретинка, иди помогай», — приказывала она себе.

Наконец тело Полины отреагировало на призывы: медленно, с трудом пришло в движение, подобно заржавевшим шестеренкам, которых «напоили» маслом. Она опустилась на колени, поправила юбку и попыталась найти у Юлии пульс. Пульса не было, безжизненная рука была холодной, как стакан виски, набитый льдом. Силиверстова попыталась позвонить, но пальцы скользили по экрану телефона, попадали по каким-то нелепым приложениям, утилитам и мессенджерам. В конце концов ей удалось нажать на значок с телефонной трубкой и вызвать полицию. Полина села на пол, обхватила себя руками и прикрыла глаза. Дрожь в теле не унималась. Большоегоре накрыло ее с головой, несколько минут она не чувствовала ничего, кроме беспросветного одиночества. Рядом с ней в луже крови в неестественной позе лежала необыкновенная женщина — красивая, умная, про которую еще несколько минут назад Поля думала, что у нее никогда не будет болезни щитовидной железы.

Не в силах смотреть на Юлию, Поля поднялась, подошла к письменному столу и взяла лежавшую на нем записную книжку. Из нее торчал листок, который явно был больше самого блокнота, и от этого среди безупречного порядка в кабинете он особенно бросался в глаза.

Полина потянула его за уголок и оторопела. На нем размашистым почерком начальницы было написано «Полина Силиверстова», номер ее телефона и электронный адрес. Раздался шум, зазвучали голоса, хлопнула дверь, и Поля, повинуясь внезапному порыву, сунула записную книжку в карман брюк.

—Полина Георгиевна, вы сказали, что зашли в кабинет убитой, уходя домой. Вот только если вы двигались к выходу из помещения, то этот кабинет никак не мог вам попасться на пути, потому что находится в другой стороне.

Следователь Павел Иванович Потемкин говорил усталым, раздраженным голосом. У него обострилась язва, и он всю ночь не спал — пил обезболивающее и клял себя за сухомятку.

— Я просто обошла помещение, чтобы проверить, все ли в порядке. Перед уходом. Ну и заметила приоткрытую дверь. Постучала. Мне никто не ответил. Я вошла и увидела, — путано промямлила Полина.

— А зачем вы зашли к начальнице, коли вам никто не ответил? — притворно удивился следователь.

— Не знаю, — понурила голову Полина, — я подумала: это странно, что дверь открыта, — и вошла.

— Ладно, будем считать, что ваше объяснение меня устроило. Рассказывайте дальше, и поподробнее; от того, насколько убедительно и правдиво вы будете говорить, зависит ваша дальнейшая судьба, советую вам это уяснить.

Длинное предложение без пауз, безразличный голос, тусклый взгляд.

— Что значит «дальнейшая судьба»? — испугалась Поля.

— А то и значит, что, если вы не будете говорить правду, из свидетеля можете стать подозреваемой.