Книга Убийство цвета «кардинал», страница 12 – Людмила Киндерская

Антонина Серова никогда не ходила этим маршрутом, хоть он и был короче. Никогда. Но сегодня пришлось. После работы она заскочила в «Пятерочку», а там «выкинули» картошку в два раза дешевле, чем обычно. Тоня купила сразу десять килограммов, прихватила хлеб, селедку, разложила по двум пакетам для равновесия и медленно пошла обычной дорогой, погруженная в свои привычные грустные мысли.

Муж в последнее время стал раздражительным, срывался на нее из-за пустяков, и все чаще его разговоры, шутки и анекдоты стали сводиться к алкогольной теме. А это верный признак того, что не сегодня-завтра у него случится очередной запой. Серова к ним привыкла, знала, как действовать: какие слова говорить и таблетки давать, как купировать агрессию и когда наконец можно к врачу вести «на прокачку». После капельниц Иван трое суток был мутным, все больше спал, потом вел себя тихо, просил прощения и клялся, что больше «ни-ни, ни капли». Дальше наступало время, когда он становился невозможно скупым, нудным, раздражительным. Жить в этот период было сложно, но возможно, потому что к спиртному Серов не прикасался.

Но как только муж становился веселым, начинал сыпать шутками типа «Если после пятидесяти ваша жизнь вас не устраивает — налейте еще пятьдесят», Тоня знала: пару дней приподнятого состояния — и новый запой.

Мимо пронесся пацан на самокате. Антонина дернулась от него в сторону, зацепилась пакетом за мусорный бак, одна ручка порвалась, и несколько картофелин, почувствовав внезапную свободу, с дробным стуком покатилось по улице. Серова бросилась их собирать, мальчишка развернул свой са-мокат и стал давить «беглецов» колесами. Тоня закричала на него, бросилась отгонять, и тот, сделав вокруг нее пару кругов, с веселым улюлюканьем унесся по своим делам. Молодая женщина с коляской посмотрела на Тоню с жалостью и стала помогать собирать картофель.

Серова, смахивая слезы, связала ручки пакета, потрясла им, проверяя на прочность: ручки держали крепко, но нести поклажу стало совсем неудобно. И Тоня решила сократить путь: свернула во двор, в который запретила себе ходить.

Лучше бы она оставила пакет с картошкой возле мусорника, или села бы в троллейбус, или пошла бы прежним маршрутом, утирая слезы, в свою серую, привычную жизнь.

Полина тихонько потянула дверь, и та услужливо открылась. Свет включать не стала: хватало освещения других помещений. Осторожно села на место своей начальницы и выпрямила спину. Крутанулась на стуле и погладила стол. Он был гладким, блестящим — дорогим. «Была не была», — подумала Поля и включила настольную лампу.

Мягкий свет только усилил чувство очарования и нереальности происходящего. Полина осторожно выдвинула верхний ящик письменного стола. Там был идеальный порядок: аккуратной стопочкой лежали пластиковые конверты, регистры, бумажки для записей. Она вдруг неожиданно подумала, что, если верить той самой психосоматике, у Холодной никогда не будет болезни щитовидной железы, потому что она знает себе цену, умеет говорить «нет». Ее никогда не бросит ни один мужчина и не предаст ни одна подруга.

Полина встала с кресла, подошла к шкафу для бумаг, осторожно провела пальцем по корешкам многочисленных книг по финансам и экономике, ровными рядами стоящих на полках, бросила взгляд вниз и вздрогнула.