Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 183 – Аманда Скенандор

Нахлынули другие воспоминания, подстегнутые музыкой – Жанна играла на параде Марди Гра, и на задних ступеньках восемнадцатого дома, и в комнате Мириэль, когда подпрыгивала на кровати, пытаясь заставить ее подняться. Мириэль развернулась, как будто вибрирующие ноты были рыболовным крючком, застрявшим внутри нее. Один из мальчиков у бочки с дымящимся маслом поднес инструмент к губам и продолжил играть. Спеша на звук, она споткнулась об обломки выброшенного дерева и разодранную веревку.

– Где ты это взял? – спросила она.

Мальчик перестал играть и пожал плечами.

– Нашел.

Мириэль выхватила гармошку из его рук. Она был того же размера и того же тусклого серебристого цвета, что и у Жанны.

– Эй! Верни!

Мириэль отступила назад, чтобы он не мог до нее дотянуться и прижала холодный металл к своей щеке. Несмотря на потрескивающий огонь и гудящее болото, ночь без музыки показалась пустой.

– Отдай ее обратно, ты, сумасшедшая ведьма!

Может быть, она правда сумасшедшая. В Луизиане, должно быть, сотни серебристых губных гармошек.Было нелепо полагать, что эта принадлежала Жанне. Но Мириэль не могла отпустить его.

– Послушайте, леди, – заговорил старший мальчик. – Нам не нужны неприятности. Просто верните ему губную гармошку и идите своей дорогой.

Мириэль рассмеялась. Своей дорогой? Куда? Во Франклин? В Карвилл? В Лос-Анджелес? С таким же успехом она могла бы направиться прямо в болото.

Ее смех стал истеричным, и даже старший мальчишка попятился. Беспокойство, охватившее детей, стоявших с широко раскрытыми глазами, вызвало у Мириэль еще один взрыв хохота, хотя на глазах у нее выступили слезы. Сумасшедшая. Ведьма. Прокаженная. Возможно так оно и есть. Но прежде всего – неудачница.

Мириэль вытерла щеки и взяла себя в руки. Она отполировала губную гармошку о свою помятую юбку и уже собиралась вернуть ее мальчику, когда краем глаза заметила пару ног. Они торчали за грудой ящиков, сложенных у лодочного сарая. Несмотря на грязь и потертости, Мириэль узнала черно-белые оксфорды, выдаваемые в колонии.

Она прошла мимо мальчиков, ее сердце колотилось у основания горла. За ящиками, на куче старых рыболовных сетей, лежала Жанна. Свет от огня отбрасывал на нее бледное, мерцающее сияние. Ее одежда была испачкана и разодрана, лицо обгорело на солнце. На руках девочки появилось несколько нарывов, которые легко было принять за укусы блох или комаров.

Мириэль замерла. Неужели мертва?! Словно в ответ, Жанна с хрипом втянула воздух. Мириэль присела на корточки и встряхнула ее. Девочка застонала, но не открыла глаз.

– Ты, – бросила Мириэль через плечо, поймав взгляд старшего мальчика. – Я дам тебе десять центов, если поможешь мне донести ее до причала.

Он нахмурился.

– Кто она тебе?

Мириэль повернулась к Жанне и убрала прядь волос с ее влажной щеки.

– Я ее… Мы семья.

– Четвертак, – сказал мальчик.

– Договорились.

Мириэль сунула губную гармошку в карман Жанны. Затем она обхватила ее одной рукой за плечи. Мальчик сделал то же самое. Вместе они подняли девочку, та застонала. Ее ноги обмякли, а голова свесилась вперед, как у сломанной куклы. Мириэль ощущала на своей шее прикосновение ее горячей и липкой кожи.

Они почти тащили Жанну к пироге мистера Джессэпа. Усадив девочку, Мириэль внезапно вспомнила, у нее нет с собой сумочки. После минутного колебания она расстегнула серебряный браслет на запястье. Бледный шрам,который он скрывал, выделялся на ее коже, как зеркальная, залитая лунным светом поверхность протоки среди окружающих кипарисов.