Книга Шарлатанка, страница 79 – Аманда Скенандор

Тусия выдохнула и крепко обняла Тоби. Тревога стихла, гнев тоже чуть отпустил ее. Но не совсем. Она выпрямилась и посмотрела на сына сверху вниз, снова заметив потертую бейсбольную перчатку на его руке. Она была на несколько размеров больше, некоторые швы на ней разошлись.

– Откуда она у тебя?

Тоби проследил за ее взглядом и поспешно спрятал перчатку за спиной.

– Тоби.

– Это мистера Дарла. Он сказал, что я могу поиграть.

– Ты увидел, как они уходят из лагеря, и пошел за ними?

Он отвел глаза и помотал головой.

– Значит, они пришли к фургону и позвали тебя играть с ними?

– Ага.

Тусия подавила вздох. Тоби не умел врать. Она наклонилась и схватила перчатку.

– А твои ботинки?

Он пожал плечами.

Тусия прикрыла глаза и покачала головой. Что за проклятое место! Если бы только они могли вернуться в город, к тому, как все было до несчастного случая на фабрике. Пусть им не хватало еды и денег, но она честно трудилась и всегда могла рассчитывать на то, что Тоби будет там, где она его оставила.

Небо быстро теряло краски. Дарл с Алом уже ушли, оставив животных пастись. Они с Тоби тоже двинулись назад, и каждый шаг Тусии отдавался болью в лодыжке.

– Мама, у меня неприятности?

– Да.

– Но я…

– Я много раз говорила тебе не покидать фургон без меня.

– Там очень жарко.

– Это не оправдание, – отрезала Тусия, хотя Тоби был прав.

С течением лета в фургоне становилось невыносимо. Она уже три раза говорила Хьюи про сломанную мебель и окно, которое не открывается. Он отвечал, что пришлет Дарла, но до сих пор не сделал этого.

– Ал же играет снаружи, – сказал Тоби.

– Ал на два года старше, и у него здоровое сердце.

Тоби остановился, пнул босой ногой грязь, и Тусия почувствовала, что сейчас будет истерика.

– Да, жизнь несправедлива, – она схватила его за предплечье и потащила за собой, – и я не могу еще и за тебя волноваться. Ты должен делать, как я говорю, вот и все.

Тоби начал вырываться и заплакал. Тусия тоже почувствовала, что подступают слезы. Слезы разочарования. Отчаянья. Стыда.

Вскоре после того, как они дошли до своего фургона, позвонили к ужину. Но Тусия никуда не пошла, несмотря на хныканье Тоби. Через несколько минут в дверь постучали.

– Это я, Ал. Я принес вам ужин. – Он постучал снова. Тоби пошел к двери, но Тусия удержала его. – Па говорит, что я должен извиниться. Я не хотел неприятностей.

Тусия почувствовала, что ее гнев ослабел, но все равно не сказала ни слова и не открыла дверь. Она хотела, чтобы их оставили в покое.

Тусия услышала, как Ал поставил тарелку на верхнюю ступеньку и ушел. Тарелка так и стояла там через час, когда она вышла, чтобы выйти на сцену в роли мадам Забелль. Тусия аккуратно обошла ее, приподняв свою нелепую юбку, чтобы подол не задел застывшее, усеянное мухами пюре.

Тоби плакал, пока не уснул, и Тусия перестала сердиться. Но унижение и осадок от слов доктора Кремера никуда не исчезли.

Тем вечером после представления Тусия сидела на ступеньках фургона Хьюи. Он всегда уходил со сцены последним, чтобы не упустить возможность продать еще флакончик-другой. Она не хотела будить Тоби, поэтому не сняла свой вдовий наряд.

Шум толпы стих, фонари, освещавшие сцену, наконец погасли. Тусия смотрела в ночное небо, думая о том, что раньше не считала эту зияющую черноту красивой. Через несколько минут Хьюи проскользнул сквозь прорезь в занавесе.