Книга Кровавая гора, страница 4 – Алиса Валдес-Родригес

И в итоге подошла к телу поближе. Потыкала одну из обтянутых камуфляжной тканью ляжек выцветшим мыском красного ковбойского сапога. Ничего. Мертвец – он и есть мертвец.

Затем она зашла в воду, чтобы поближе изучить стрелу. К изумлению Лурдес, та почти ничем не отличалась от ее собственных. Свои Лурдес мастерила сама, выстругивая из упавших веток. Похвастать особо нечем, но стрелы были делом ее рук, и никто другой не резал их так же точно и верно. В знак гордости она даже выжигала на древке свои инициалы – «LL». На стреле, застрявшей в спине лежащего, инициалы были те же, но они были вырезаны, а не выжжены, чего Лурдес не делала никогда. Насколько ей помнилось, стрел в этого человека она не выпускала, да и сама стрела была чужая… В этот момент глубоко внутри нее шевельнулось не свойственное для Лурдес желание сказать что-то вслух. Время от времени человеком овладевают настолько сильные чувства, что их просто необходимо выразить словами: так они пристанут к сказанному, оседлают произнесенные звуки и, вместе с ними покинув твое нутро, перестанут отравлять его.

– А паче всего возьмите щит веры, – изрекла она, обхватывая древко ладонью в рукавице, чтобы выдернуть, – которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого…[4]

Стрела вышла из тела легко, но была грязной. Лурдес смыла налипшую плоть речной водой, но вместе со следами крови древко лишилось и своего наконечника. Пожалуй, и к лучшему. Все равно острие уже проклято, так пусть отмоется теперь от своего греха. Кто-то бросил здесь мертвеца, пронзенного стрелой, в точности похожей на ее собственные; это означало, что неизвестные злодеи еще вернутся, чтобы попытаться обвинить Лурдес в убийстве. С этого момента ей придется занять оборону. Закрыться на все засовы. Постараться защитить себя и свое честное имя. И чем меньше улик при этом смогут на нее указать, тем лучше.

Лурдес сунула древко стрелы под мышку и оглядела лес, настороженная внезапно возникшим ощущением, будто за ней наблюдают. Обернувшись к смирно сидящему медведю, похлопала ладонью по своему бедру, и Чарли, шурша в палых листьях большими неуклюжими лапами, приблизился к ней. Подняв на хозяйку просящие глаза, вновь утробно заворчал, ожидая дозволения приступить к трапезе.

– Ну, тогда вперед, – разрешила Лурдес.

И отвернулась. Радуясь, что сегодня Чарли сумеет набить себе брюхо, Лурдес все же не желала на это смотреть. И предпочла занять себя наблюдением за тем, как свежий снег заметает следы в успевшей заледенеть грязи на берегу. Следы от ног в удобных туристических ботинках «Мерреллс», судя по рельефному рисунку подошвы. Четыре обутых в ботинки ноги подошли к речке. А ушли только две.

Егерь из Нью-Мексико Джоди Луна сидела за двухместным столиком у большого, едва ли не средневекового камина в баре-и-гриле «Голдис», когда Синтия Фернандес – работавшая здесь умелая, хоть и неулыбчивая официантка-разносчица – водрузила перед ней тяжелое блюдо, полное еды. В центре расположилось до неприличия крупное «буррито на завтрак» с яичницей-глазуньей, картофельными оладьями, беконом, рубленым зеленым чили, пестрой фасолью и полужидким, расплавленным сыром чеддер. Вероятно, в попытке сбалансировать композицию, придав ей более здоровый вид, на блюдо кто-то бросил спираль апельсиновой корочки, но та уже успела подвянуть и явно чувствовала себя неуютно.