Книга Собор темных тайн, страница 5 – Клио Кертику

Быстро спрятав свою находку под остальные листки с конспектом, я как ни в чем не бывало склонился над книгой. Смотритель услышал стук карандаша, нарушивший идеальную тишину зала. Но мне уже не было страшно, потому что птичка оказалась в клетке.

Сердце неслось галопом после провернутого дельца. А на развороте между пятьсот семьдесят шестой и пятьсот семьдесят седьмой страницами, прямо по центру, в месте, где сшивались листки, остался след от карандашного грифеля.

Храм в центре Руана существовал задолго до строительства готического собора. Первую базилику построили к концу четвертого века. Эта церковь была сожжена. Возведение большого собора началось с тысяча двадцатого года (от той романской части здания сегодня сохранилась только крипта[1]). Дальнейшее строительство продолжали уже в готическом стиле.

Первой возвели башню Сен-Ромен. Во время бомбардировок Второй мировой эта башня выгорела изнутри – сохранились только наружные стены. Масличную (Южную) башню строили в пятнадцатом веке на деньги горожан. Это сооружение не претерпело изменений.

– Вам непременно нужно побывать и изучить постройки лично, – заверил Жан Боррель всю группу, которая теперь предстала перед ним. – А я бы на вашем месте так и поступил. Когда я был студентом, мы все время где-то скитались. Нам только возможность дай, мы были готовы на любые приключения.

Я взглянул на циферблат наручных часов. Без четверти три, а профессор так и не проверил наши наработки. Он уже на протяжении часа вещал о различных архитектурных особенностях задания, никак не связанных друг с другом, но чудесно переплетающихся между собой в его пространном рассказе.

Сегодня на удивление было очень солнечно, через приоткрытые шторы в аудиторию проникали дневные лучи. Хотя даже они не делали помещение светлее. Ряды темных дубовых столов и соответствующая им пара книжных шкафов придавали кабинету атмосферу мрачной таинственности. Я любил подобные комнаты. Чем темнее цвета интерьера, тем комфортнее становилось на душе.

Жан Боррель – профессор истории архитектуры – казалось, страстно желал узнать, какой длины доски под его ногами, потому что постоянно напряженно вышагивал туда-сюда. Он не стремился заглядывать нам в глаза, когда пытался донести информацию. Я не понимал этой его странности, мы вроде никогда не давали повода усомниться в нашей заинтересованности.

Сосредоточенней всех ему внимал Фергюс. Он расположился на две парты впереди меня в центральном ряду, так что солнечные лучи норовили высветлить не только кабинет, но и его. Они играли с его темными кудряшками и оставляли блики на стеклах очков.

Фергюс сидел вполоборота к проходу, закинув одну ногу на другую. Кистью правой руки он подпер довольный изгиб губ, указательным пальцем упираясь в скулу. Он внимательно слушал Борреля, как будто пытаясь понять, не шутит ли он.

Я и сам не вполне разделял его энтузиазм. В лучшем случае в группе найдется один или два человека, кто согласится на эту авантюру. Я же, как студент, проживающий в общежитии и питающийся на скромную стипендию, не мог себе представить, как еду в Руан для изучения собора. Я мог с уверенностью заявить, что и Фергюс наверняка слабо себе это представлял. И это при том, что я тогда не подозревал о положении семьи Фергюса.