Книга Место каждого. Лето комиссара Ричарди, страница 143 – Маурицио де Джованни

В первый раз это случилось год и восемь месяцев назад. Я прекрасно помню, как это было. Шел дождь. Однажды вечером, после того как дети ушли спать, я оделась и вышла из дома, под этот поток воды. Пошла в театр, где, как я знала, были они. Понимаете, бригадир, я как будто становлюсь невидимой. Словно ангел. Я думаю, что Мадонна, с которой я всегда разговариваю, сделала мне подарок — устроила так, что меня никто не видит. Когда хочу, я одеваюсь в темное, иду куда желаю, и никто не обращает на меня внимания. Так я могу наблюдать, и никто этого не замечает.

В тот вечер я видела их; об этом я уже начала вам говорить. Они смеялись, когда вышли на улицу. Они направлялись смотреть какую-то комедию. Адриана была красива. Должна вам сказать, комиссар, что она действительно была очень красивой. Такая элегантная, уверенная в себе. Много ли найдется мужчин, которые смогли бы перед ней устоять? А он смотрел на нее.

Для меня это было настоящим открытием: на меня он никогда так не смотрел, даже издали. Мой муж меня любит, безусловно, любит, упаси вас Бог понять меня иначе, но чтобы он глядел на меня так — этого не было никогда. Он был восхищен, он смотрел на нее, как смотрят на солнце. Она смеялась, а он любовался своим солнцем.

С того раза я стала ходить за ними следом каждый вечер. Я усаживала детей за стол, кормила их ужином, потом дожидалась, пока они уснут. Я их мать, мое место рядом с ними: вдруг им будет что-то нужно? Но потом я уходила из дома и бродила за этими двумя, и немного жила их жизнью, глядя на то, как живут они, потому что была невидимой. Они были центром городского общества — красивые, веселые. Все смотрели на них, все им завидовали. А они любили друг друга и были счастливы. И я тоже была счастлива: я думала, что в том, что они могут быть вместе, есть и моя заслуга. Потому, что есть такие разновидности счастья, которые можно полностью испытать только, если можешь при этом оставаться в тени. И потому, что повседневность убивает счастье.

Я шла за ними следом, наверное, раз сто. Они кружили по городу как два волчка. Я видела, что мой муж счастлив как никогда.

Потом она начала уставать.

Он этого не заметил: в таких делах мужчины — болваны, извините меня, комиссар. Но женщина хитрей мужчины и замечает такое. Я заметила усталость Адрианы: она стала смотреть вокруг, когда он отвлекался, чтобы поговорить или поздороваться с кем-нибудь. Когда он на минуту отходил от нее, она улыбалась, подмигивала, вела себя фамильярно. Она была из тех женщин, которым приятно нравиться мужчинам. Она привлекала к себе внимание, подавала мужчинам знаки.

В первый раз она предала его шесть месяцев назад. Он задержался в редакции: ему нужно было подготовить страницу со статьей о визите князя Венецианского или еще какого-то гостя королевского происхождения. А она все равно ушла из дома и привела к себе мужчину. Я ждала на улице, пока он не ушел; он вышел перед самым рассветом. Потом был другой мужчина, после него третий, и она меняла их все чаще. Это были обычные люди, ничтожества. Она находила их не в тех местах, где бывала обычно, и не в своем кругу: чтобы Марио ничего не узнал.

А ее дом вы видели сами, там никто об этом не думал. В этом особняке у каждого своя жизнь, и все стараются не наступать друг другу на ноги. Герцог не может встать с постели. Я даже просила Мадонну, чтобы она поскорей забрала его на тот свет: он, бедняга, должно быть, очень страдает. За его сыном иногда приезжает черная машина, и он уезжает в ней куда-то на целую ночь. А слуги — те думают лишь о том, чтобы не потерять свое выгодное место. Привратник смешной, его дети непрерывно едят, а экономка думает только о герцоге и его сыне.