Книга Пятый лишний, страница 135 – Алиса Бастиан

Или хоть раз поступи по-человечески. Расскажи правду.

Он не поймёт. Сначала не поверит, потом не поймёт. И не простит. Он не будет меня покрывать. Он любит меня, но не настолько. Наверное. В любом случае я не хочу делать его соучастником. Не хочу, чтобы он скрывал моё преступление.

Тогда расскажи свою версию правды.

Скажу, что меня ограбили. Избили. И где-то держали. Или не скажу ничего. Мне уже плохо от мысли, что надо будет что-то убедительно врать. У меня стресс. Я ничего не помню.

Чёрт, я не знаю, что мне делать.

Тебе пора убраться отсюда.

А вот это правда.

Убедившись, что соседей на площадке нет, я выхожу из квартиры. Дверь закрывается поднятием ручки наверх, и я поднимаю её рукавом ветровки – её Костя оставил висеть на крючке. Спускаюсь вниз, выхожу на улицу. Дождь всё ещё идёт, но я его почти не замечаю. Ноги еле двигаются, я словно застывающая в янтаре муха, которая понимает, что всё кончено, но ещё пытается что-то сделать. Иду по набережной и, оглядевшись, выбрасываю Костин смартфон в реку. Этот пункт вычёркиваем.

Пешком от Кости до Филиппа около часа, но я не могу представить, что сяду в какой-либо транспорт. Не в моём состоянии. Не в моём виде. Через полчаса в одном из дворов я вижу мусорный контейнер. Вокруг никого. Я стаскиваю с себя окровавленную блузку, сворачиваю её так, чтобы красные брызги не бросались в глаза, засовываю в валяющийся рядом пакет и бросаю в контейнер. С виду абсолютно ничего подозрительного. Ветровка прилипает к мокрому телу, но теперь, по крайней мере, я выгляжу приличнее. Джинсы тёмные и мокрые, на них кровь почти не видна.

Но ты будешь видеть её всегда, Мари.

Я иду по лужам, чтобы на подошвах кед не осталось крови, хотя я их и проверяла. К тому моменту, как я подхожу к дому Филиппа, у меня совсем не остаётся сил. Мне хочется рухнуть на асфальт и никогда не подниматься. Всё это бессмысленно, Мари. Лучше даже не заходи туда.

Но я иду.

Мне нужно позвонить Филиппу в домофон, но рука просто не поднимается. Я тупо стою у подъезда, размышляя, а не пойти ли мне всё-таки на одну ночь в какой-нибудь хостел, но мысль об общении с незнакомыми людьми приводит меня в ужас. Дверь подъезда открывается – кто-то выходит, разговаривая по телефону, и не оставляет мне времени на раздумья, – я ныряю внутрь. Квартира на шестом этаже, но я вижу, как вниз едет лифт, и это подстёгивает меня взлететь на два пролёта вверх. Не надо, чтобы меня видел ещё кто-то.

Я медленно иду по ступенькам, пытаясь продумать своё поведение. Джинсы и вообще всю оставшуюся одежду надо будет выбросить, уничтожить, чтобы Костиной крови не было в его доме, думаю я. Потом чувствую: с каждой ступенькой идти всё сложнее. Каждая ступенька, приближающая к Филиппу, выворачивает меня наизнанку. Мне до одури страшно.

Перестань, Мари. Ты всё детство просидела в кладовке. Ты зарезала человека серпом, господи. Тебе нечего бояться. Ты справишься.

Но я не хочу справляться. Я хочу, чтобы всё это закончилось. Чтобы справлялся кто-то другой. Когда я опускаюсь на ступеньки, не в силах больше идти, чувствую, что плачу. Рыдания душат меня, но тело понимает: привлекать внимание нельзя, и рыдаю я беззвучно, впиваясь пальцами в ступеньки, прислоняясь к ним головой.

Что будет, если я просто останусь здесь, вот так? До шестого этажа всего один лестничный пролёт. Ползи, Мари. Или прыгай вниз. Может, тебе повезёт и ты сломаешь шею. Прыгай.