Книга Тайна куриного бога, страница 68 – Юрий Шиляев

Курилов усмехнулся, извиняться придётся очень долго и… очень дорого. Хотя, если подумать, дело с двумя дедами Морозами, убитыми в новогоднюю ночь могло стать очень выгодным. Как минимум на премию, если раскроет.

Он подошёл к телефону, набрал номер, долго ждал, пока ответит межгород.

— Привет москвичам! Смотрю, уже на бровях? — Стараясь перекричать музыку, проорал он в трубку. — Слушай, Санёк, могу тему для статьи подкинуть. У нас тут ЧП, деды Морозы поубивали друг друга. Ну да, «Новогодниеразборки дедов Морозов» — тема горячая будет. Сделаешь? Ну какое должен? Вот ты там в столице жлобом стал! Тебе горячий материал для газеты на блюдечке принёс, а ты меня в долги? Тут, скорее тебе меня благодарить надо. Ладно, завтра протрезвеешь, звони, расскажу подробности.

Он бросил трубку, проворчав: «Как был сволочью в школе, так по жизни и не изменился». Но, не смотря на лёгкий осадок после общения со «злейшим другом», предчувствие удачи не покидало.

Курилов прошёл на кухню, достал из холодильника бутылку и, плеснув себе водки, сказал:

— Ну, за быстрый карьерный рост!

Часы показывали три ночи, в Москве скоро полночь.

— Что ж, буду праздновать вместе с москвичами, — он выпил, налил ещё, включил телевизор, помслушал поздравление президента: «Дорогие россияны», — пробормотал Курилов, вспомнив анекдот про Ельцина, и прибавил звук.

— Дорогие друзья! Скоро часы на Спасской башне пробьют полночь, — торжественно сложив руки на столе, вещал первый президент России, — и мы проводим тысячу девятьсот девяносто третий год. Каким бы он не был, он останется в нашей памяти…

— Да уж, действительно навсегда останется, — вздохнул Василий, выключая телевизор, — врагу такого не пожелаю. Всё, молодёжь, я спать, устал. Помогите до дивана добраться.

— Ага, здравствуй жопа новый год, — хохотнул Почти Чехов, но смешок получился каким-то нервным. Он помог шурину устроиться на диване.

— Тебе бы всё ржать, — Люся сердито поджала губы. Она стояла со шваброй в коридоре и слышала разговор. — Тру, тру, а всё кажется, что силуэт просвечивает. Как будто он всё ещё тут лежит.

— Люсенька, его мелом обводили, не краской. Ты просто мнительная у меня, — Антон Павлович обнял невысокую жену, прижал к себе и с чувством произнёс: — У-ух какая!

— Кому что, а вшивому баня, — рассердилась Люся, отталкивая мужа. — Оля, ты где там? Пойдёмте на кухню, так ведь и не поели. И Новый год по-московски хотя бы встретим.

— Идите, я прилягу. Переволновался, устал. Да и нога разболелась. И костыль новый надо купить, к этому я не притронусь.

— Да как ты притронешься, его же менты забрали и теперь это не костыль, а вещественное доказательство.

— Иди давай на кухню, болтун, — Люся подтолкнула мужа в сторону кухни и, выключив свет, закрыла за собой двери. — Как новый год встретишь, так его и проведёшь… — пробормотала она, вздыхая. — Теперь полгода по милициям будем таскаться, показания давать.

— Люсенька, налей стопочку? — заглядывая жене в глаза, заныл Антон Павлович. — Ну сам бог велел после такой свистопляски, — почти Чехов заискивающе посмотрел на жену.

— Да ладно уж, чего там, — Люся махнула рукой и Антон метнулся к холодильнику. — Мне тоже плесни пятьдесят грамм. Этот следователь весь мозг вынес.

— О! Вспомнил, на кого он похож! — Антон Павлович опрокинул стопку, крякнул, подцепил с блюда пельмень — к ним на празднике так никто и не прикоснулся, — помните комедию? Там ещё Петренко играл? Короче, мужик хотел с завода мотор свистнуть, а мальчишка, весь такой правильный, не давал ему? Блин, на языке крутится… Отличник? Хорошист?