Книга Тайна куриного бога, страница 1 – Юрий Шиляев

Наверное, я когда-то сошла с ума, пусть даже выгляжу в глазах окружающих совершенно нормальной.

Кто я? Сумасшедшая? Убийца? Не знаю. Я сама себя давно осудила и обвинила. И давно вынесла приговор. Сама определила высшую меру наказания и, поверьте, хватило бы духа привести приговор в исполнение. Даже не сомневайтесь в этом, потому что жизнь с таким грузом на душе куда страшнее смерти.

Давно… если бы не сын…

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Это не так. То есть она проносится, но не мгновенно, не в один миг. Просто чем ближе к смерти, тем более давние события вспоминаются. Давным-давно забытые мелочи, которым когда-то не придавали значения, видятся совсем в другом свете, кажутся важными, судьбоносными, переоцениваются. Этих мелочей бесчисленно много, как песчинок на морском берегу, и память прибойной волной наползает, слизывает песок, уносит с собой, чтобы вскоре вновь вернуться за следующей порцией. Прошлого много не бывает, оно не бесконечно и когда-нибудь кончится. Не останется ничего на берегу жизни — всё прожито.

Десятилетиями не вспоминала, а тут вдруг вспомнила, как сватали Люсю. Людмила — моя старшая сестра. Есть ещё брат, тоже старший — Василий. Люся — иначе её не называл никто — небольшого росточка, одна такая в роду. Остальные члены семьи высокие, статные люди, а она пошла не в нашу породу. Пышные формы, большой бюст, тогда ещё тонкая талия. И внешность у неё тоже не наша, не полетаевская: кареглазая, темноволосая, с глубокими ямочками на щеках и россыпью веснушек на переносице и высоких скулах.

Женихов у неё было много, кружила парням головы, разбивала сердца, но лишнего не позволяла никому.

Много лет спустя я иногда смотрела в зеркало, сравнивая себя с сестрой, и пыталась понять: что со мной не так? Я красива, это совершенно без ложной скромности говорю. Глаза большие, зелёные, ресницам завидовали подруги, приятельницы и просто мимо проходившие женщины. Брови тонкие, в разлёт к вискам. Бабушка, когда ещё была жива, всегда гладила мои брови и приговаривала: «Будто икону Бог рисовал! Прямо кисточкой вывел!», а я прикрывала от удовольствия глаза и улыбалась. Улыбка меняла лицо, будто подсвечивала изнутри, в глазах загорались искорки, и невозможно было не улыбнуться в ответ. Жаль только, повзрослев, улыбалась редко.

Густые, русыеволосы, ближе к концам светлые, почти белые, когда-то рекой струились до пояса, но после той злополучной поездки сделала стрижку. Короткую сложно было уложить, слишком густой и непослушный волос, но, отрастив немного, не сильно длинно — чтобы хватило сделать аккуратную гульку на затылке — остановилась на этом варианте. И всё-таки, не смотря на красоту, за всю жизнь у меня было всего три поклонника.

А за Люсей бегали толпами, табунами. «Ты слишком много думаешь, — говорила мне Люся, когда я спрашивала её об этом, — а мужики умных не любят». Замуж она собралась за весёлого городского парня, которого звали Антон Павлович. Старший брат Василий тогда пошутил: «Почти Чехов!», прозвище прилипло на всю жизнь.

Почти Чехов внешне — мечта любой девушки, красив невероятно! Черноглазый, черноусый, высокий, взгляд с лукавой чертинкой. Фигура такая, что особы женского пола часто мечтательно замирали, увидев его, и провожали взглядом. А когда видели его с Люсей, бывало, шипели вслед: «Что он нашёл в этой…», но Люсю такие замечания смешили: «Любит он только меня, так что завидуйте молча». На краевых соревнованиях Антоша часто занимал призовые места по плаванию, биатлону, приходил первым в марафоне, и поклонниц у парня было предостаточно. Но он увидел мою весёлую, смешливую сестру — и влюбился.