Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 80 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Лейтенант посмотрел на меня. Я посмотрел на него. Между нами повисло то неловкое молчание, которое бывает, когда действительность не желает соответствовать документации.

— Ты кто такой, мужик? — спросил он медленно, будто подбирая слова. — Зомби? Или хакнул чип мертвеца?

— Я Роман Корсак, — сказал я. — Живой. Ваша база врёт. Я очнулся в лесу, в разбитой капсуле, без связи и снаряжения. И без малейшего представления о том, почему ваш компьютер считает, что меня не существует.

Он молчал, разглядывая меня. Оценивал. Не верил, но и отмахнуться не мог. Биометрия совпала, иначе планшет не выдал бы имя.

Но не совпадал статус. А это уже не его уровень ответственности.

— Товарищ лейтенант, — подал голос один из солдат, тот, что стоял справа. Молодой, голос чуть ломкий, с тем услужливым энтузиазмом, который бывает у людей, знающих что-то, чего не знает начальство. — Так это ж тот инженерный авик. Тот глюкнутый. С седьмой партии. Мы его списали пару недель назад. Ну может три.

Лейтенант повернулся к нему:

— И ты это только сейчас вспомнил?

— Так точно.

— Замечательно.

Лейтенант убрал планшет. На лице проступило то выражение, которое я хорошо знал по тридцати годам армейской службы. Выражение человека, который решил не думать. Думать будет кто-нибудь с большим количеством звёзд на погонах и меньшим количеством здравого смысла.

— В обезьянник, — сказал он. — До выяснения. Зверя в клетку, в тех-зону. Пусть яйцеголовые завтра разбираются.

— Мои вещи… — начал я.

— Будут на складе. Всё по описи, — он уже отвернулся, потерял ко мне интерес. — Двигай.

Меня подняли за шиворот, развернули к воротам. Я шёл, не сопротивляясь, потому что сопротивляться было нечему. Формально всё правильно.

Неидентифицированный аватар на расстрелянной машине, ночью, без документов, с мёртвой рукой и диким троодоном в кабине. Я бы на месте лейтенанта тоже посадил себя в обезьянник. И думать бы не стал.

За спиной раздался визг. Тонкий, протяжный, сходящий на хрип. Шнурок. Я обернулся через плечо, насколько позволяли руки конвоиров. Увидел, как его ведут, связанного, покачивающегося на шесте, впротивоположную сторону, за ряд сборных контейнеров с маркировкой «ТЗ-04». Техническая зона.

Я отвернулся и пошёл дальше.

Обезьянник оказался именно тем, чем я ожидал его увидеть.

Бетонная коробка метров пять на четыре, с потолком, до которого можно дотянуться рукой. Одна лампочка, вкрученная в жестяной плафон за решёткой, давала тусклый желтоватый свет, в котором всё выглядело одинаково больным.

Стены были покрыты какой-то серой штукатуркой, влажной даже на взгляд, с разводами, природу которых я предпочёл не исследовать. Три двухъярусные нары из стальных труб, привинченные к полу и стене, на каждой полосатые матрасы. В углу дырка в бетоне, прикрытая ржавой решёткой, назначение очевидное, запах подтверждающий.

Пахло мочой, хлоркой и чем-то кислым, застарелым, въевшимся в стены, что не вытравить ни одной дезинфекцией в мире. Запах казёнщины.

Он одинаковый на всех планетах, во все эпохи, в любой армии. Бетон, хлорка и тоска.

Я стоял у порога, грязный с головы до ног, с мёртвой рукой, примотанной к животу, с разбитым лицом и стеклянной крошкой в волосах. Прекрасный вид для первого знакомства.

А соседей было трое.