Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 107 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

— Отставить панику. Чините кабель. Пока ток не пустите, не возвращайтесь.

Рация замолчала. Финал этого молчания была такой, что даже переспрашиватьне хотелось. Бесполезно. Приказ есть приказ. Сержант сидит на сухом пригорке, курит сигарету и плевать хотел на когтистые отметины в бетоне, потому что когтистые отметины не отражаются в его отчётности, а неработающий периметр отражается.

Знакомая логика. Встречал её в каждой армии мира, с которой сталкивался.

— Ева, классификация по следам. Что тут может оставить борозды глубиной пять сантиметров в армированном бетоне?

— Из каталогизированной фауны сектора, ничего. Болотная зона «Востока-4» считается зоной низкого риска, крупных хищников тут не фиксировали. Но если брать общий бестиарий Терра-Прайм, когти такого размера и силы характерны для полуводных теропод. Барионикс, зухомим, спинозаврид. Крупные рыбоядные, до девяти метров в длину, до двух тонн веса. Засадные хищники, предпочитающие мелководья и мангровые заросли.

— Рыбоядные, — повторил я.

— Преимущественно. Но оппортунистические. Если подвернётся что-то покрупнее рыбы, не откажутся.

— Например, два идиота по пояс в воде.

— Например, да.

Чудесно.

Я открыл ящик с инструментами, который тащил от БРДМа, и достал то, что нужно для полевого ремонта кабеля. Изолента, скрутки, кримпер, кусок запасного провода. Работа несложная.

Зачистить концы, срастить жилы, обжать, замотать. На учебной базе я делал такое за четыре минуты. Здесь, стоя в тёплой жиже рядом с бетонным столбом, на котором кто-то крупный и когтистый оставил автограф, процесс обещал занять чуть дольше.

— Держи концы, — сказал я Серёге, протянув ему обрывки кабеля. — Ровно, не дёргай. Мне нужно срастить.

Серёга взял. Руки у него мелко дрожали, и дрожь передавалась проводам, от чего медные жилки подрагивали, поблёскивая в сером свете.

— Расслабь пальцы, — сказал я, зачищая изоляцию зубами, потому что левая рука была занята кримпером. — Дыши ровнее. Ты мне провод ломаешь. А то руки дрожат.

Я скрутил первую пару жил, обжал, перешёл ко второй. Работа руками успокаивала, включала ту часть мозга, которая отвечала за ремесло, за точные движения и выверенные соединения.

Сапёрская медитация. Когда руки заняты делом, голова думает чётче.

Голова думала вот что: три борозды, пять сантиметров глубиной, на высоте двух метров. Кабель порван усилием в три тонны. Существо, способное на такое, весит минимум тонну. Тоннаживого веса, сидящая в засаде в мутной болотной воде, где видимость равна нулю, а сейсмодатчики удобно мертвы.

Сканеры чистые, как сказал Дымов. Там никого нет крупнее жабы.

Либо сканеры врут. Либо эта жаба весит тонну и умеет прятаться.

Третью пару жил я скручивал, когда болото замолчало.

Не постепенно, как бывает к вечеру, когда звуки стихают один за другим. Разом. Будто кто-то повернул регулятор громкости до нуля. Лягушки, которые квакали всё время, пока мы шли, перестали. Насекомые, звеневшие над водой тонким непрерывным зудом, исчезли. Бульканье газовых пузырей прекратилось.

Тишина упала на болото, как бетонная плита. Абсолютная, давящая на барабанные перепонки физически ощутимым весом. Я слышал собственное сердцебиение. Слышал дыхание Серёги, частое и неровное. Слышал тихий плеск воды от дрожи в его руках.