Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 25 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я молча поднял левую руку и приложил запястье идентификации к терминалу оплаты. Спорить с женщиной, которая кормит целую базу и явно повидала на своём веку вещи пострашнее троодона, было бессмысленно.

К тому же желудок скрутило очередным спазмом, и в этот момент я готов был заплатить даже тройной тариф, санитарный, экологический и какой угодно ещё, лишь бы получить поднос и сесть.

Пилик. Списание.

[СПИСАНО: 400 КРЕДИТОВ]

[КОММЕНТАРИЙ: ПИТАНИЕ / САНИТАРНЫЙ СБОР]

Четыреста кредитов за два подноса синтетической бурды и привилегию кормить хищника на полу казённого заведения. Ни хрена себе расценки. Да мне чтоб его прокормить, надо будет почку продавать.

Я забрал подносы и пошёл искать место. Столовая была заполнена на две трети, и лавки сидели плотно, но при моём приближении народ уплотнялся ещё больше, инстинктивно освобождая пространство, как мелкая рыба расступается перед акулой.

Я не стал этим пользоваться. Прошёл весь зал до дальнего конца и сел в угол, спиной к стене, лицом ко входу. Потому что человек, который не видит, кто входит, рискует узнать об этом, когдастанет поздно.

Один поднос поставил перед собой. Второй опустил на пол, у правой ноги.

Шнурок налетел на еду с яростью, от которой я отодвинул ботинок на всякий случай. Морда погрузилась в гуляш по самые глаза, и тесное пространство под столом наполнилось звуками, от которых ветеринар бы вздрогнул: чавканье, хлюпанье, влажное сопение, перемежаемое короткими рычаниями удовольствия.

Каша летела во все стороны. Бежевые комки украсили мой ботинок, ножку стола и кусок лавки в радиусе полуметра. Шнурок ел так, будто каждая порция могла оказаться последней, и эволюционно он, вероятно, был прав.

Я взялся за свою порцию. Гуляш был тёплым, и на этом список его достоинств исчерпывался. По консистенции он напоминал резину, которую варили в бульонном кубике достаточно долго, чтобы она размякла, но недостаточно, чтобы стала мясом.

Вкус балансировал на грани между «белок» и «пластик», и полный сенсорный диапазон «Генезиса» различал каждый оттенок этой кулинарной катастрофы с мучительной подробностью: соль, загуститель, привкус консерванта и призрак чего-то, что, возможно, когда-то паслось на лугу, хотя и не факт.

Каша была лучше. Не вкуснее, а безвкуснее, что на фоне гуляша считалось преимуществом.

Я ел механически, не ради удовольствия, а ради функции. Пока челюсти перемалывали резиновый гуляш, мозг работал в параллельном режиме.

Это старая привычка. Ещё с учебки, когда инструктор по сапёрному делу вдалбливал нам в головы, что руки должны работать отдельно от мыслей, а мысли отдельно от страха.

Руки копают. Голова думает. Страх ждёт своей очереди, которая никогда не наступит, потому что у сапёра нет времени бояться, у него есть время считать. Провода, контакты, расстояния. Факты, связи, вероятности.

Я считал.

«Восток-5.» Захвачен неизвестным противником. Военные глушилки. Дроны сбиваются на подлёте. Один свидетель с каскадным нейросбоем, который твердит «всех перебили» и не может добавить ни слова конкретики. Штаб на «Востоке-1» знает, но молчит по приказу сверху. Родным на Земле шлют отписки про «технические сложности». Гриша обещает экспедицию с Группой Семь.

Это была одна картина. Официальная. Чистенькая, как учебная карта минного поля, где каждый объект аккуратно обозначен условным знаком и подписан инвентарным номером.