Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 12 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Не обнаружив немедленной угрозы, Шнурок встряхнулся всем телом, начиная с головы и заканчивая кончиком хвоста, так что мелкие перья на загривке встопорщились и улеглись обратно веером. Потом подошёл ко мне и ткнулся носом в голень «Трактора».

Гриша наблюдал за этим, но до сих пор не определился, как относиться к боевому сапёру с ручным динозавром.

— Тебе кредиты нужны? — спросил он, вставая из-за стола. Голос сменил регистр, с тяжёлого и личного на деловой, практический, и я был благодарен за этот переход, потому что деловые вопросы проще. У них есть конкретные ответы. — Комната нормальная? Могу распорядиться. Выделим что-нибудь из офицерского фонда, не казарму.

Я качнул головой.

— Не надо.

— Рома…

— Сам заработаю, Гриша, — я посмотрел на него, и в моём взгляде было достаточно, чтобы он не стал настаивать.

Не упрямство, не гордость, хотя и то и другое имелось в наличии. Принцип. Простой, как схема электровзрывной цепи: кто платит, тот заказывает. Кто кормит, тот привязывает. Я не за тем летел через полгалактики в чужом теле, чтобы оказаться на чьём-то содержании, даже у старого друга. Тем более у старого друга, который командует базой и отчитывается перед штабом, а штаб, как мы только что выяснили, умеет молчать омассовых убийствах ради «стабильности».

— Я не на иждивение приехал, — сказал я.

Гриша хмыкнул, но спорить не стал. Знал меня достаточно долго, чтобы отличать ситуации, когда Кучер упрямится по привычке, от ситуаций, когда Кучер упрямится всерьёз. Сейчас был второй случай.

Я двинулся к двери. Шнурок тут же засеменил следом, цокая когтями по бетону с той деловитой поспешностью, с какой мелкие собаки бегут за хозяином, когда боятся отстать. У порога я остановился. Положил руку на дверной косяк и повернулся к Грише вполоборота.

— Кстати, — сказал я, и тон мой стал другим. Тем ровным, спокойным тоном, который опытные люди распознают мгновенно, потому что за ним обычно следует что-то неприятное. — Твой капитан-особист, который меня досматривал. Забрал у меня две железы ютараптора и коробку ампул «Берсерка».

Я выдержал паузу. Гриша молчал, но я видел, как изменилось его лицо. Не удивление. Скорее что-то вроде усталого раздражения, которое бывает у человека, обнаружившего протечку в трубе, которую он латал уже трижды.

— «Потерял» при досмотре, — добавил я, и кавычки вокруг слова «потерял» были слышны так же отчётливо, как если бы я нарисовал их в воздухе. — Надеюсь, ты не такой.

Гриша скривился. От бессилия, что не может с этим ничего сделать, потому что если начнёт закручивать гайки, система развалится, а людей и так не хватает.

— Тьфу ты… — он сплюнул в сторону, машинальным жестом, которого я за ним раньше не замечал. Видимо, приобретённое на Терра-Прайм. — От этой гнили никуда не деться, Рома. Тут все в доле. Все. От рядового до начальника смены. Зарплаты по местным меркам маленькие, риски большие, а товар дорогой и лежит прямо под ногами.

Он замолчал, потёр переносицу тем самым жестом из Судана и продолжил, глядя мне в глаза с той откровенностью, которая возможна только между людьми, которые давно перестали друг перед другом играть.

— Я закрываю глаза, — сказал он. — Потому что если открою, мне придётся посадить половину базы. А вторая половина разбежится. И я останусь один, с картой на стене и сейфом, в котором кроме «Болотной» ни хрена нет. Люди работают, пока у них есть стимул. Отними этот стимул, и они перестанут работать. Или перестанут жить. На Терра-Прайм между первым и вторым разница невелика.