Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 108 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

— У нас проблема, — сказал я.

Четыре пары глаз повернулись ко мне. Пять, если считать Шнурка, который высунул морду из-за моего плеча и тоже уставился в отсек с выражением существа, готового внести свой вклад в общее дело, если этот вклад не требовал ничего, кроме морального присутствия.

Я кивнул на Гризли и продолжил:

— Фигура известная. Лидер наёмников, который последние полгода водил рейды в жёлтую зону. Его лицо знает каждый второй на базе, а имя числится в контрактной ведомости Дымова. Если мы въедем через главные ворота, дежурная смена проведёт стандартный досмотр. Найдут его в отсеке, зададут вопросы. И дальше начнётся арифметика, в которой мы не выигрываем.

Фид нахмурился. Брови сошлись к переносице, и на лбу обозначилась вертикальная складка, которая делала его острое лицо ещё острее.

— Местный особист, — продолжил я, — капитан, что забрал мои железы при первом досмотре. Сидит на прикорме. У кого именно, я не знаю наверняка, но если информация Гризли про «Семью» хотя бы наполовину правдива, то капитан играет за ту же команду. Мы сдадим Гризли, его закроют в карцер, а ночью он повесится на простыне. Самоубийство, протокол, отчёт, дело закрыто.

Я выдержал паузу. Посмотрел каждому в глаза, давая время переварить.

— А нас пустят в расход как нежелательных свидетелей. Несчастный случай на рейде. «Не вернулись из жёлтой зоны». Кто будет проверять? — прямо обозначил я перспективы.

Тишина в десантном отсеке была густой, как здешний воздух, и пахла примерно так же, порохом, потом и нагретым металлом. Гризли на полу перестал стонать и лежал неподвижно. Притворялся или прислушивался. Скорее второе.

— В багажнике не спрячем, — сказал Фид. Голос деловой, спокойный, голос человека, который ищет решение, а не виноватых. — Просканируют. Тепловизоры на КПП ловят всё крупнее крысы.

— Можем кончить егопрямо здесь, — Кира произнесла это тем же тоном, каким заказывают кофе. — Закопаем в джунглях. Грунт мягкий, яму «Трактор» выроет за пять минут.

Гризли дёрнулся. Стяжки впились в запястья, из горла вырвалось сдавленное мычание, и тело забилось на рифлёном полу, как рыба на берегу. Раздробленные пальцы скребли по металлу, оставляя тёмные разводы гидравлического масла и синтетической крови. Глаза, мутные от боли и обезвоживания, метались по отсеку, цепляясь за каждое лицо, и в них была та первобытная, животная паника, которая наступает, когда мозг наконец осознаёт, что шутки кончились.

Я покачал головой:

— Нет. В его башке информация про «Восток-5». Что там Пастырь, зачем пришёл, что сейчас происходит за глушилками. Эта информация стоит больше, чем удовольствие закопать его в яме.

Гризли обмяк. Мычание стихло. Глаза закрылись, и по лицу прошла волна такого откровенного облегчения, что мне стало противно. Человек, который бросил нас умирать в чреве горы, радовался собственной полезности, как таракан, которого не раздавили только потому, что он знает дорогу к щели в плинтусе.

— Мне нужен человек с погонами, которому я доверяю больше, чем местному уставу, — сказал я.

И посмотрел на рацию «Мамонта», закреплённую на приборной панели рядом с рулевой колонкой. Частота командования базы была забита в память бортового передатчика по умолчанию, и до Гриши Епифанова отсюда было ровно одно нажатие кнопки.