Книга Кроличья нора, страница 42 – Дмитрий Ромов

Ну, подумаешь, укол!

Укололи и — пошел…

Это только трус боится

На укол идти к врачу.

Лично я при виде шприца

Улыбаюсь и шучу…

Ну блин… и ситуация сложилась. Колоть Кашпера я не хотел, естественно. Он, конечно, был тем ещё козлом, подставил в тот раз и, кстати, я вполне мог сложить там свою буйную головушку. Но не сложил же? Не сложил. Возможно, тогда тоже была проверочка, инициированная не им, а Ширяем или тем же Давидом.

Подумаешь, какой-то второгодник. Люди — расходный материал, порошок для принтера, на котором печатают денежные знаки. Причём, в большом количестве.

Я укола не боюсь.

Если надо уколюсь…

— А где Парус? — прошептал я. — Чё он на атасе не стоит? Куда он вообще делся?

Пикнул прибор в палате, нервно задребезжала лампа в коридоре, где-то в далеке заработал механизм. Все эти звуки раздражали и вызывали тревогу.

— Не кипишуй, сынок, — твёрдо сказал Толян. — Идём.

Мысли засуетились, стали запинаться, цепляться друг за дружку, мышь ещё, как на зло, запаниковала. Начала драть желудок.

— Ты чего согнулся? — прошипел Кутя. — От страха живот подвело? Давай, не робей. Витамины полезны, а ему доктор прописал. Не разбуди только смотри. Херак — и готово. А я пасть ему прикрою, если рыпнется.

Толян легонечко подтолкнул меня, и я вошёл в палату. Руднёв лежал один одинёшенек. Глаза были закрыты, спал он, кажется, крепко. Может накачали чем-нибудь, этого я не знал.

— Давай, скорее. Хорош сиськи мять! Открывай коробку и бери машинку.

Я кивнул и вынул шприц, размышляя, кого колоть — Руднёва или Толяна.

— Видишь, какая славная, — ласково посмотрел на шприц Кутя, — машинка. На постельке лежала и никого не трогала.

Шприц показался холодным и тяжёлым. Эстеты. Взяли ведь не простую пластмасску, а стекло боро-какое-то там. Непрактично, кстати.

— Куда втыкать-то?

— Похеру, — почему-то очень медленно протянул он, будто со мной говорила зажёванная магнитная плёнка.

А потом время почти остановилось, стало осязаемым, густым, как солодовая патока, ложку не провернёшь, сука… А вот мозги работали даже быстрее, чем обычно. Щёлкали релешки, искрила обмотка, шкворчали извилины, поджариваемые в интенсивных мыслительных токах.

Чисто теоретически у меня был выбор. Я мог кольнутьКутю, мог кольнуть Кашпировского, а мог грохнуть шприц об пол. Правда, на полу была не метлахская плитка, как в старые добрые времена, а линолеум. Могло и не сработать.

У каждого из вариантов были плюсы и минусы. Меня, вне всяких сомнений проверяли, но проверка могла быть как на лояльность, так и на отмороженность. Типа, кольнул, значит отмороженный дебил. Тогда в шприце мог быть заряжен тупо физраствор или дистиллированная водица. И где этот Петя, который, по сути, всю эту хрень и замутил?

— Ну чё, студент? — вернулся к нормальному темпу Толян. — Ссышь что ли, сосунок?

— Ща, старый… — проговорил я, зажимая шприц в правой руке. — Глянь там, никого в коридоре нет?

— Да ты заманал, братан, чё там смотреть? Там Парус мониторит. Короче, давай сюда, ссыкло. Я сам тогда.

Он протянул руку, но я отвёл её в сторону. Стоять и смотреть, как этот хмырь будет колоть Руднёва было ничем не лучше, чем колоть самому.

— Ну, давай, сам тогда.

— Ладно, ладно, — кивнул я. — Глянь, там шаги какие-то…