Книга Кроличья нора, страница 44 – Дмитрий Ромов

Ладно, теперь поздно было раздумывать о прошлом. Сейчас нужно было позаботиться о ближайшем будущем. Я скинул халат и взял свою куртку.

— Бать, отвёрткаесть? — спросил я.

— Чего?

— Отвёртка нужна, говорю.

— Вон там, — кивнул он на старый жестяной ящик для инструментов.

Я подошёл и развёл продольные ручки в разные стороны. Внутри оказалась куча видавших виды железяк. Они были брошены навалом — сточившиеся отвёртки, плоскогубцы, шурупы, кусачки, куски провода, металлические пластины. Чего только не было.

Я выбрал плоскую отвёртку и кивнул. Сгодится.

— Зачем тебе? — нахмурился хозяин склада.

— Открутить кое-что, — кивнул я. — Дверь наружу открыта? Та, что на улицу ведёт.

— Сиди здесь, — кивнул дед. — Я сейчас пойду кислородные баллоны по отделениям развозить, а ты тут сиди. Вона, три тубуретки составь и спи. Приду — разбужу.

— Лады, — кивнул я, — так и сделаем, я сейчас вернусь и лягу.

— Куда⁈

Я открыл дверь и выглянул наружу. Никого видно не было.

— Да щас, сказал, — буркнул я и выскользнул со склада.

Быстро пробежал по первоначальному маршруту, поднялся в полной темноте внутри пристройки со скошенной крышей и подошёл к двери, ведущей наружу. Тихонько нажал плечом. Дверь скрипнула и поддалась.

Снаружи стояла ночь, тихая и довольно тёплая. Я вышел наружу, осмотрелся, не увидел ничего подозрительного и рванул в сторону морга. Прошёл вдоль стены, нашёл тёмное, скрытое ото всех местечко и написал Пете: «Я в морге. Приходи. Только не пались».

Ответ пришёл быстро: «Иду».

Через пять минут послышался звук шагов.

— Петя… — тихонько позвал я.

Он остановился, покрутил головой. Я вышел из тени и махнул ему рукой. Он заметил и повернул ко мне.

— А чё внутрь? — спросил Пётр, подойдя ближе.

— Да, там дежурный, зачем светиться. Только что машина приезжала.

— Ясно… Ты охерел, что ли по шарикам мне лупить? Совсем уже?

— Пётр Алексеевич, короче, мне дали шприц, чтобы я грохнул вашего свидетеля.

Честно говоря, я уже пожалел, что написал Петру, а не Чердынцеву. Не надо было. Я головой покачал, а мышь начала скрести по сердцу, мол, лоханулся ты, лоханулся.

— Ты совсем долбанулся, Краснов?

— Да тише, блин, сейчас трупаки встанут от вашего крика. Тише. Расскажу сейчас. Что можно.

— Чего-чего?

— Руднёв про меня сказал что-нибудь?

— Нет, — помотал Романов головой. — Я вообще не понял пока, он соображает хоть что-то или нет. Мычит, шарами крутит. Его же покане допрашивал никто. Врачи не разрешали. И чё, бляха, я теперь должен говорить? Какого хрена я здесь делал?

— Короче, Пётр Лексеич, ты мне друг или портянка?

Зря я Пете написал, зря…

— А мы чё, брудершафт с тобой форсировали?

— Да я к вам, как к царю-батюшке. К нему ж на «ты» всегда. Вы же не зафиксировали вызов и всё такое?

— Нет пока. Рассказывай быстрее, у меня времени нет.

Он был раздражён. Приехал непонятно зачем, да ещё и по бубенцам схлопотал.

— Короче, дело моё как бы не по вашей части, но…

— А зачем тогда меня дёрнул? — зло воскликнул он.

— Да тише, блин! Не в казарме, ё-моё. В общем, я на простыню между ног Кашпировского…

— Какого Кашпировского? Руднёва что ли?

— Да. На простыне жидкость из шприца, можете сделать анализ, что это такое?

— Сука… Ты прикалываешься что ли? Он туда нассал поди со страха, а я анализ ему делать буду? На яйцеглист? Или чё там делают? Какого хера ты меня вообще в эту шнягу втянул? Ты же чуть его не заколба…