Книга Сезон комет, страница 98 – Валентина Назарова

– Прости, Лиззи. Я не хочу больше быть Фрэнсисом Хартом. Я устал. От его дома. От его жены. От его романа.

Она замерла в его руках.

– Ты никогда и не был Фрэнсисом Хартом, Джеймс, – ответила она резко и высвободилась из его рук, будто его прикосновения раздражали ее. – Это он всегда хотел быть тобой.

Мне следовало бежать из их квартиры, но я невольно засмотрелась на эту сцену. К тому же я не могла уйти, не поняв всего до конца.

– Все это очень красиво и чертовски печально. – Я вежливо кашлянула. – Но я проехала полторы тысячи миль и раза три чуть не сдохла, пытаясь выяснить правду. Я ее заслужила. И вижу, что вы оба желаете выложить все начистоту. А насчет наказания за свои преступления не волнуйтесь – мне все равно никто не поверит, это я уже поняла.

Фрэнсис посмотрел на меня с улыбкой. Такой же, с какой тогда в машине признался, что хотел просто побыть со мной.

– Даже не думай! – прошипела Элизабет, перехватив его взгляд.

Но он не собирался слушать ее указания.

– Я встретил их на заправке возле Оракл Пойнт, – начал Фрэнсис. – Был душный пасмурный день. Я находился в дороге уже шесть дней, пересаживался с попутки на попутку. Ехал я в Калифорнию, мечтал стать актером. Можешь смеяться над этим, но мне было семнадцать. Самое забавное, что в итоге, в немыслимой и извращенной форме, я исполнил свою мечту. Правда, играл одну-единственную роль, но зато в течение двадцати с лишним лет и с полным погружением, по Станиславскому.

– Ты, Джеймс, никого не интересуешь, – буркнула медсестра, наливая чай. – Она пришла, чтобы узнать о Фрэнсисе.

Женщина посмотрела на него исподлобья, а потом откинула голову назад и расхохоталась. Углы ее лица, рассыпающиеся по плечам волосы, подбородок… Я видела ее раньше. Еще раньше. До той ночи в доме на краю обрыва, когда она вызвала копов. Я много раз рассматривала ее лицо, искала его в каждой встречной – так отчаянно, что чуть не прошла мимо.

– Иззи? Это вы? – Наконец я нашла в себе силы заговорить.

Вместо ответа она только улыбнулась. А потом, отхлебнув чай, начала рассказывать:

– Мы познакомились осенью девяносто восьмого года. Фрэнки увидел меня в окно паба. Он сидел внутри, а я стояла снаружи, ждала подругу, которая вечно опаздывала. Он постучал в стекло, я обернулась. И через минуту он уже возник рядом. Предложил мне сигарету. Я не курила, по крайней мере, не курила постоянно, но приняла ее – просто чтобы сперва дотронуться до его пальцев, а затем почувствовать тепло его ладоней на своей руке, когда он будет закрывать огонек зажигалки от ветра. Моя подруга так и не появилась. Я прождала ее до одиннадцати. Бар закрывался, а его гостиница находилась совсем рядом…

Он приехал в Бирмингем на лекцию Кэролин Кэссиди. Я пошла туда вместе с ним. Знаете это чувство, когда знакомишься с кем-то и сразу хочешь остаться в жизни этого человека надолго? Я заставила себя полюбить все, что любил он. Стала той девушкой, которую он всегда хотел видеть рядом, – дикой сердцем героиней романа, написанного умершим от цирроза печени битником. Он переехал в Бирмингем, снял квартиру возле университета, и мы валялись в кровати по утрам, бесконечно оттягивая момент, когда мне нужно было вставать и идти на занятия. Я училась на медсестру, всего в своей жизни добиваясь самостоятельно – без богатых родителей или наследства. Люди от меня постоянно чего-то хотели, строили на меня какие-то планы: посиди с детьми сестры, отвези в больницу тетю, дай денег взаймы. А он не требовал от меня ничего. Желал лишь быть рядом. Тогда мне казалось, что это лучший жизненный сценарий – когда столь блестящему юноше достаточно просто находиться возле меня. Моя успеваемость покатилась вниз. То, что казалось важным, перестало иметь значение.