Книга Сезон комет, страница 101 – Валентина Назарова

– Но как же отель? Простите, я что-то не догоняю…

– Сначала это было очень весело – тусоваться втроем. – Я поняла по ее голосу, что она уже не здесь, не на этой маленькой кухне, кошмаре клаустрофоба, в обшарпанном доме на окраине чужого города. Она находилась там, в пустыне, под звездами. – На неделю или даже больше мы зависли в том мотеле, который позже Фрэнсис назвал «Фламинго». Мы ожидали, когда пройдет циклон и снова будет видно небо. Фрэнсис писал, лежа на кровати. Мы с Джеймсом брали машину и уезжали куда глаза глядят, иногда добираясь до самой Юты. Валялись в красном песке, возвращались в мотель уже затемно, грязные и голодные. Вечера напролет мы проводили, сидя на раскладных стульях на крыше мотеля, безо всякой надежды глядя в небо и попивая дешевое вино из горла. Джеймс рассказывал нам о своей жизни, о дороге, ставшей его домом, и о людях, попутчиках, которые становились его семьей, пусть и ненадолго. Фрэнки слушал открыв рот. Ни он, ни я никогда не встречали никого, подобного Джеймсу.

Неделю спустя Фрэнсис понял, что между Джеймсом и мной завязался роман. Ему это не понравилось, несмотря на его же собственные уверения в том, что любовь должна быть свободной, как у битников. Я боялась, что он выгонит Джеймса, и просила этого не делать. Пообещала, что прекращу спать с Джеймсом, если Фрэнки позволит ему остаться и доехать с нами до Калифорнии. На это он ответил, что между нами все кончено и он купит мне билет до Бирмингема.

Та ночь должна была стать последней. Ночь кометы. Наутро мы планировали наконец выехать из Аризоны и одним броском добраться до Невады. Оттуда мне предстояло улететь домой. Как же я ненавидела его в тот момент! Как желала ему смерти! Я хотела бы уговорить Джеймса бросить Фрэнки с его «Импалой», разговорами о Керуаке и ночными бдениями над блокнотом, полным бездарной пафосной фигни, но знала: решение будет не в мою пользу. Они нуждались друг в друге. Фрэнки черпал из Джеймса – его собственного Нила Кэссиди – то, чего ему всегда недоставало. А Джеймс с радостью предоставлял ему это, все свои истории и откровения в обмен на комнату в мотеле и еду. И, конечно, на место в машине, которая ехала в Калифорнию. Я проплакала всю ночь.

Джеймс хотел устроить мне красивые проводы. Он знал одно место – брошенный посреди пустыни в резервациях трейлер. О нем ему рассказала девушка, которую он встретил в дороге. «Он стоит на дне метеоритного кратера», – так она объяснила.

– Простите, – перебила я, – а эта девушка… он познакомился с ней в забегаловке в Аризоне, так? Она хотела ехать с вами?

– Я позвал ее с собой, – пояснил Фрэнсис. – Но на парковке ее догнал парень. Они начали ругаться, он стал хватать ее за руки. Я хотел вмешаться, однако Фрэнсис сказал, что это не наша проблема, пусть, мол, эти фермеры сами разбираются со своими драмами.

– У каких-то парней в резервации ты купил пейот[13], помнишь?

– Да. У знакомых той девушки. Она рассказала мне, где их найти. Я помню, как мы петляли по темным дорогам среди брошенных шахт и вымерших городков.

– Когда мы добрались до места, уже совсем стемнело. Джеймс развел костер, и мы, сев вокруг него, наблюдали за поднимающимися искрами. Я мерзла. В тот вечер небо впервые очистилось и мы должны были увидеть комету. Ее бледный контур уже проступал над горами – размазанная точка, блик, призрак, случайно запечатленный на полароидном снимке.