Книга Ты здесь, а я там, страница 72 – Евгений Меньшенин

Ванная была изолирована.

Я мог мыться спокойно.

Почти спокойно.

Мыши меня не слишком волновали. Я спрятал всю еду в пластиковые контейнеры. Потом пришла какая-то женщина, разбросала по всему дому маленькие пакетики с чем-то коричневым внутри. Сказала, что это лучше не есть, и вообще лучше не трогать. Как жаль, ведь я как раз думал сожрать эти пакетики, как только она уйдет.

Мыши пропали.

Затем на моем лице появилась сыпь. Сначала думал, что это от раствора, которым я обработал пол под ванной. Надышался парами и почувствовал, как мир поплыл. Меня затошнило, руки затряслись. Купил в аптеке полисорб.

Но после того, как химикаты выветрились, сыпь осталась.

Тогда я подумал на кофе. Сократил количество чашек до нуля, но сыпь не ушла, наоборот – прибавилась.

Я перестал есть шоколад. Любил перекусить сникерсом во время ремонта. Но оказалось, что и они тут ни при чем.

Сыпь появилась и на руках. Если я чесал их, то волдыри начинали набухать и краснеть.

И тогда я заметил, что точки стали появляться не только на моем теле, но и на обоях.

Это были комары. Маленькие воришки, которые растаскивали меня по кусочкам. Они облепили стены и потолок.

Мне пришла мысль, что если бы их было больше десяти миллионов, то, взяв каждый по капле, они превратили бы меня в периметр квартиры.

Затем я задумался о детях комаров, появляющихся из крови.

Человек рождается из жидкости. Из спермы. Но кровь тоже состоит из клеток, тоже содержит ДНК со всеми необходимыми параметрами, и она тоже может вырасти в живое существо, под влиянием гена комара. Просто ген комара в брюхе насекомого порабощает ген человека, заставляет работать, прислуживать, и вырастает, но в другое существо. Оно – тот же человеческий ребенок, только из крови. Потом его съедает лягушка, он становится частью другого существа. Лягушка умирает и становится землей, тиной или водой. И процесс этот бесконечен. Я не против стать землей, но дайте мне время еще пожить, хватить пить мою кровь!

Комары меня не услышали.

Я не хотел с этим мириться. Тем более в апреле. Снег еще не растаял до конца, и на улице температура не поднималась выше двух градусов.

Помню, как в десятом классе ко мне в гости пришла Женя Воробьева. Она что-то рассказывала, а потом вскрикнула и хлопнула по руке. Потом спросила, что это за тварь? Я сказал, что это обычный комар. Но она не поверила, потому что в январе не может быть комаров.

–Зима же. На улице минус двадцать. Они бы не выжили!

А я сказал, что они не живут на улице, а прячутся дома, как и люди.

– Где у тебя в доме могут жить комары?

В подвале.

Комариные дети из крови, живущие в подвале. Так и назову первый ужастик, который сниму.

Тогда мы жили в многоквартирном доме на первом этаже. Отец на кухне вырезал дыру в полу, в подвале залил цемент и построил стены из кирпича. Зимой там было теплее, чем на улице, а летом прохладнее. По весне в подвале скапливалась вода. И там-то и поселились комары. Спускаться туда я не любил, но мне приходилось. Там жили огромные пауки, и они все оплели паутиной. Когда тебе восемь, и ты спускаешься в подвал, чтобы достать морковку и картошку к вечернему ужину, этот поход больше напоминает путешествие в далекие и опасные земли, где водятся гоблины и мутанты. Ты стоишь, выбираешь из ведра с песком морковку, а рядом с лицом проползает жирная тварь. Я вылетал оттуда, словно комета.