Книга Ты здесь, а я там, страница 58 – Евгений Меньшенин

Гоша ударил меня. И я возненавидела его. Возненавидела. И я подумала, что не хочу ничего иметь общего с ним.

Я обещала, что вырежу то, что ношу в себе, его кусочек, и отнесу этот кусочек бабкам-ведуньям, которые живут в деревнях за нашим городом, и прокляну его, наведу порчу. Я говорила на полном серьезе. Я хотела так сделать. Хотела наслать на него понос, чесотку, слепоту, маразм, все, что возможно.

И я пошла в поликлинику и попросила вырезать из меня этот кусочек жизни.

Подписала все бумаги и пошла под нож.

Но это был не нож. А какой-то пылесос, что ли. Он высосал из меня мою дочку. А я лежала и позволяла…

Но потом вдруг до меня дошло. Я разревелась. Потому что поняла, что совершила ошибку, когда они вогнали в меня этот пылесос. Орала, что не хочу этого! Что хочу оставить ребенка. На меня сошло озарение. Это было видение. Увидела мою маленькую девочку. Она спросила меня, что же я делаю? Почему убиваю ее?

Я кричала и дергалась, и все пошло не так. Мне было страшно и больно. Хотя мне поставили анестезию.

После этого долго все болело. Когда я снова пошла ко врачу, они снова положили меня на тот стол. И уже делали выскабливание. Оказалось, в матке остались частички плода. Как будто Маша цеплялась за возможность. Она хотела жить. А ее убили! Я ее убила!

Виктория:

12 апреля 2018, 04:36

Старуха за стеной все еще воет. Правда, уже тише. Устала. Интересно, когда она спит? Днем, что ли.

Следующие дни после аборта помню смутно. Как отходила. Как вернулась в общагу. На меня тогда навалилась целая гора. Придавила меня к кровати. Я ревела и исходила кровью, и ревела, и кровоточила! Я совершила ужасную ошибку, но тогда еще даже не понимала масштаба.

Следующие полгода были просто адом!

Но ты и так знаешь, ведь ты была рядом все это время.

Я помню, что ты делала для меня. Как помогала, как успокаивала. Ну и расклеилась я тогда. Расклеилась, как хреновая икебана. Растеклась, как сопля. А ты все время меня подбадривала. Говорила, что нафиг мне нужен Гоша, это же просто мужик, что мужиков полно, одним больше, одним меньше. Какое горе-то?

Но ты не понимала! Не понимала одного, что он был нужен мне! И после нашей ссоры нужен был еще больше!

Да, я его ненавидела, но именно потому, что любила, потому что мое сердце принадлежало ему, а он отказался. Как от прокисшей лепешки в столовой. Представь, как ты посвятила всю свою жизнь Богу, а Он сказал, что ты ему не нужна. Что ты ощущаешь, когда от тебя отказывается самый близкий? Поначалу ненависть, потому что от такого потока обиды ты не справляешься. Когда все это проходит, остается только печаль. Как выжженная земля. Пустая печаль. Суровая и серая.

Мне казалось, что мир посерел. Помню, каким он был ярким, когда мы с Гошей встречались. И каким он стал на следующие двадцать семь лет. Черно-белый снимок. Шаг назад, шаг в прошлое, в какой-то старый фильм. И я оказалась в этом фильме, который пылился в бобинах на полке забытого кинотеатра. Я не слышала, что мне говорят люди, они все стали немыми. А я была глухая.

Ты же помнишь, как я перестала ходить на пары? Я не могла больше там появляться. Мне казалось, что все эти счастливые лица специально собираются вместе, чтобы делиться радостью, показывать ее друг другу, гордясь и хвастаясь. А у меня нечем было гордиться. Да еще эти боли. И много крови! Неделя, проведенная в постели, сказалась. Помню, как весь следующий месяц с трудом поднималась с кровати.