Книга Ты здесь, а я там, страница 103 – Евгений Меньшенин

И раз плюнуть найти Федю под кроватью. Но он уже забрался туда, и делать было нечего.

Федя судорожно ковырялся в записной книжке, листая номера. Аня, бабушка, дедушка, Ванька, Витька, Генка. И откуда у шестилетнего мальчика столько номеров в телефоне?

Наконец он дошел до мамы. Федя нажал вызов, но поторопился и набрал номер Новиковой Светы. Он сбросил.

Ведьма была уже в доме. Что-то грохнуло об пол, и старуха завизжала:

– Защекочу, защекочу и слопаю вместе с конфетами.

Федя набрал номер мамы.

Телефон пикнул, говоря, что осталось мало заряда.

– Алло?

– Мама! – закричал Федя. – Приезжайте скорее домой, к нам забралась ведьма!

– Что?! Федя, в дом кто-то забрался?

– Да, это ведьма, та, которая съесть меня хотела.

– Леша! – завопила мама в трубку. – Кто-то залез в наш дом, а там Федя один.

Послышалось ворчание отца.

И тут в комнате появилось лицо. Оно выглянуло из-за двери на уровне пола. Старуха принюхивалась. Посмотрела на Федю. Губы обнажили слюнявое пятно на лице.

– Сладость под койкой. Сильно пахнет. Защекочу!

Она захохотала и быстро вползла в комнату на четвереньках, как собака. Ее рубашка была изодрана и болталась лохмотьями. Сквозь дыры Федя увидел старое тело ведьмы. Оно было покрыто коростами и ранами. Кровь капала на пол.

Федя закричал.

– Сынуля! – донеслось из трубки.

– Защекочу! Защекочу! Ершик, ершик! – визжала старуха.

С ее лба сочилась кровь, в щеках застряли осколки стекла. Они были и на руках.

Федя отполз к стене.

Но старуха ухватила его за руку, которая держала телефон, и потащила.

– Большая конфетка, иди сюда, ершик. Ты убег от меня, но я тебя нашла!

Она была сильная. Еще бы, ведь у ведьм есть страшное оружие – это магия.

Федя упирался, кричал. А из трубки вторил мамин крик. Телефон выключился. Заряд иссяк.

– Мама! Мама!

Федя ухватился за ножку кровати. Но старуха вытянула его из-под кровати. Она навалилась сверху. От старухи воняло, а ее тело было влажным и липким. На Федю капала кровь, осколки стекла сыпались из дыр в ночнушке.

– Эко че, сладко ты пахнешь, ершик!

Она навалилась на Федю и принялась щекотать правой рукой. Левая по-прежнему болталась около груди.

Федя смеялся, но ему было не смешно. Вонь забилась в нос и мешала дышать. Федя не хотел умирать в такой вони. Он вообще не хотел умирать, особенно от руки этой старухи. Он не хотел становиться обедом для ведьмы и ее сына. Он плакал и смеялся, вертелся и пинался. Из горла вырывался крик, сменялся смехом. В горле что-то заболело, будто он проглотил камень.

А старуха все щекотала и щекотала. И говорила о сладостях.

Федя дергался и смеялся. Хохотал, плакал, визжал, извивался, как червяк. Он попал рукой по лицу старухи. Ее улыбка увяла. Она впилась в Федину подмышку. Он прижимал ее рукой изо всех сил. Но сейчас пальцы старухи вгрызлись между ребер гарпунами.

Слюни старухи капали Феде на лицо. Он визжал и дергал головой, уворачивался как мог. Но старуха наклонилась к нему и сказала:

– Защекочу, пока не пойдут мои конфеты обратно.

Федя вскинул руку. Он целился в глаз, но попал в рот.

Они оба удивились такому повороту.

Федя почувствовал ее язык. Он был скользкий и теплый. Федя ткнул глубже, и старуха вздрогнула. Пальцы-гарпуны оставили ребра Феди в покое. Старуха изогнулась как кошка, встретившая собаку, спина поднялась к потолку, а глаза чуть не выпали из черепа, из нутра донесся какой-то звук. Федя воспользовался этим моментом, чтобы выбраться из-под старухи. Пол был в крови, и он проскользил по ней, как червяк в слизи. В кулак Феди ударило что-то горячее. Он выдернул руку из ее горла, и оттуда полилось что-то желтое. Струя ударила в пол, попала на Федю. Старуха начала каркать и корчиться.