Книга Кровь Дома Базаард, страница 75 – Дина Шинигамова

И вот теперь – это.

Разноглазая девчонка, в подметки не годящаяся ее детям по происхождению, вот-вот будет объявлена шибет клана только из-за хитрости старого Базаарда?!

Марет не открыла глаз: нервная восприимчивость таэбу говорила ей больше самого пытливого взгляда.

Вот зашушукались Владыки, признавая авторитетность Крифа (еще один разноглазый, прибери их небеса!); вот переливчатой радостью отдалось возбуждение воронов за спиной у нее, сидящей во втором ряду; вот напряжение и удивление охватило членов Совета – и через мгновение пропало, скрытое от посторонних глаз.

Марет медленно выдохнула, пытаясь вернуть себе внутреннее спокойствие.

Время будто замерло, делая слепок происходящего для вечности.

Полумрак, скрывающий далекий потолок и округлые стены, из-за чего зал Совета кажется почти бесконечным, уходящим в беспредельное пространство. Желтые звездочки газовых рожков, тщетно пытающиеся разогнать довлеющий сумрак, выглядящие безнадежно и грустно. Тусклый блеск паркетного пола и величественной кафедры, возвышающей членов Совета над всеми присутствующими.

Шелест поправляемых платьев, чья красота и торжественность начали увядать под гнетом долгих часов заседания. Скрип сидений. Чье-то одинокое покашливание, врывающееся в тишину. Тихий, едва различимый шепоток, проходящий по самой границе слуха.

Тиор, опершийся о трость и хранящий уважительное молчание, пока Хикка просматривает пергамент с записями брата и подтверждает их подлинность – будто не она сама пару недель назад изучала их с Тиором, откликнувшись на просьбу о доступе в личную библиотеку Шорфов. Когда-то, еще до вступления в Совет, Хикка дружила с родителями Тиора и теперь сочла допустимым открыть Владыке воронов двери в кабинет брата – она все равно собиралась передать все его записи в библиотеку Совета.

Олия, вернувшийся к подпиранию стены после того, как положил пергамент перед совой, –пергамент настолько старый, что его пришлось скрепить чарами. Именно номтеру воронов задал Тиору вопрос о превращении Лиан.

Икайя, всем телом подавшаяся вперед, сминающая пальцами подол своего платья. Ее губы искусаны, из идеальной прически выбилось несколько тонких прядей, но она не замечает этого.

Члены Совета, в большинстве своем преклонных лет хеску, почти все принявшие истинный облик, – долгое заседание вымотало их, и теперь на спинках массивных кресел сидят совы и филины, выглядящие еще более отстраненными, чем в человеческом обличье.

Ухав, белый как полотно, но все же сохраняющий внешнюю невозмутимость, снова и снова пробегающий кончиками пальцев по пуговицам своего жилета. Лицо кажется еще более узким, щеки – ввалившимися, а окружение птиц придает его облику налет то ли торжественности, то ли легкого сумасшествия.

Лиан, прикрыв глаза пытающаяся справиться с чудовищным давлением чужого таэбу, – уже неважно, неприязненное оно или скрывает симпатию, само количествоэтих ментальных «прикосновений» отдается в ее голове тяжестью, пульсирующей болью бьется в висках.

Ухав чуть поворачивает голову в сторону, явно прислушиваясь к кому-то из Двенадцати, затем сдержанно, с достоинством кивает, и только дрогнувшие губы да сбившиеся на пуговицах пальцы выдают его истинное состояние.

Он откашливается.

– Совет признаёт подлинность записей Крифа Шорфа. – Он делает короткую паузу, набирая воздуха в узкую грудь. Каждое слово, каждый звук будто цепляется за его зубы, царапает горло и нёбо, отказываясь выходить наружу. – Совет признаёт возможным условие принятия шеру Базаард истинного облика по достижении статуса Владыки.