Книга Кровь Дома Базаард, страница 55 – Дина Шинигамова

– И садовница, – улыбнулся Тито, оттирая с пальцев специально нанесенные чернильные пятна.

Марак окутала ночь.

Икайя на четвертом этаже, единственном, где есть эркер, некое подобие балкона. Она скучает по дому, по своему жилищу в Сат-Нареме, где можно стоять на головокружительной высоте, смотреть вперед и просто вдыхать город.

В тонких пальцах приземистый бокал с тяжелым дном, в котором плещется ярко-голубая влага, густая, искрящаяся, тягучая. Сиола – единственный крепкий напиток, который признает аристократия хеску.

В распахнутые створки врывается ветер, обдает сладким ароматом полночной тьмы, зовет с собой, к неведомым далям, и стоящий рядом с таким же бокалом Тиор на мгновение прикрывает глаза, вдыхая полной грудью.

Они молчат.

Заседание завтра, и напряжение слишком велико, чтобы заснуть, чтобы переживать его в одиночку.

Тишина кажется благословением, только доносится до настороженного слуха шелест листвы, почти слышномолчание заснувшего дома. Все возможные приготовления сделаны, невозможные – отложены на завтра.

Икайя делает глоток, ощущая, как по языку и горлу скатывается морозная свежесть, на мгновение заставляющая забыть обо всем, как крепость напитка отдается легким головокружением.

Они молчат. Все обговорено сотни раз. Икайя настаивала, что Лиан должна знать о том, что поставлено на карту, Тиор не хотел давить на девочку. Икайя просила рассказать о том, откуда пришли хеску, как возникли твердыни, рассказать про внутренний мир.

«Не я это должна делать! Это задача старшего из рода!»

Он отказывался нагружать Лиан новыми знаниями, боясь испугать.

«Всего этого и так слишком много! Полтора месяца назад она была простым человеком!»

Они спорили, говорили, снова спорили, обсуждали детали, искали ответы, опять спорили, едва сдерживая раскаленные импульсы таэбу, – и вот, все закончилось. Месяц подготовки позади, упущенного уже не наверстать, завтра решающий бой.

Икайя по праву гордится Лиан. Перестав сопротивляться, та действительно добилась удивительных успехов. Теперь она почти свободно изъясняется на таэбу – как иностранец на хорошо изученном, но все же чужом для него языке, – двигается изящно и уже не похожа на заморыша неопределенного пола. Настоящая маленькая шеру, которая со временем расцветет.

Достаточно ли этого? Есть у них время? Дадутли ей расцвести?

Икайя глубоко вдыхает и, пытаясь унять сдавившее грудь волнение, делает глоток из бокала. Авторитета Тиора хватит, чтобы выжить в случае падения Дома, о судьбе же человеческого ребенка, попавшего в жернова внутренней политики хеску, ей даже думать не хочется.

Сможет ли она забрать Лиан? Укрыть? Икайя не знает. Как и не знает, готова ли сделать это на самом деле, или в ней говорит выработавшаяся за месяц привязанность, тоска по своим выросшим детям. Не знает, готова ли подвергнуть свою семью такой опасности. Но не опасно ли и так будет находиться на стороне проигравших?

Вокруг – темнота. Снизу поднимается мягкое сияние от фонарей у входа, сверху сонно мигают звезды и краешек луны, но этого мало, чтобы осветить коридор и их двоих. Краем глаза Икайя видит тусклый блик на камзоле Тиора – старомодно, и будь это кто угодно другой, его бы засмеяли, но это ведь Тиор Базаард, – и ей вдруг делается невыносимо страшно. Не за себя даже, а за этот Дом, за этот род, вот уже больше двадцати столетий стоящий во главе воронов, страшно от перемен, которые могут произойти, если Высоким Домом станет кто-то другой. Словно с Домом Базаард исчезнет и она сама.