Книга Кровь Дома Базаард, страница 58 – Дина Шинигамова

Однако пострадавшая сторона затребовала не мгновенного отмщения, а камень Дома – бессрочный залог, что жертва будет отдана по первому требованию, в любой момент, пока оба Дома правят своими кланами.

Так у Базаардов появился изумруд Минселло.

Пинит знала об этом, и по мере восхождения лисов перстень вызывал у нее все больше тревоги, все большей опасностью он становится. Поэтому она так отчаянно увеличивала численностьсвоей семьи, ведь Владыка Базаард мог в любой момент прийти и потребовать смерти любого члена рода, вплоть до шибет, и тогда они вновь окажутся на дне, в грязи и крови. И Пинит не уверена, что у нее хватит времени вновь спасать лисов.

В сердце поднимается старая боль, но Пинит не позволяет себе отдаться ей: прошлое – прошлому.

Забрать или выкупить камень невозможно, единственный шанс устранить проблему – устранить правящий Дом. Устранить воронов.

И ей это почти удалось.

Почти.

Свидетельство промаха черными чернилами смотрит на нее с куска пергамента.

«…дабы засвидетельствовать правомерность притязаний на наследование Дома Базаард и клан воронов».

Пинит прикрывает глаза, не давая эмоциям вырваться наружу. Она – скала, она сама – твердыня лисов.

Завтра. Завтра она увидит эту разноглазную, детеныша Джабел. Полукровка – наследница клана? Такого еще не бывало, и Пинит искренне сомневается, что Совет согласится. Слишком много фактов против.

Пинит разворачивается, подол простого – никакой вышивки – платья с открытыми плечами шуршит, касаясь каменного пола. Холодна и спокойна. Она идет по пустым залам, где уже потушены свечи, прислушиваясь к сонным шорохам, – в Милитике водятся мыши, ее внукам есть на ком тренироваться.

В окно дышит ночь, тяжелое небо давит на голову и плечи, и в изумрудном росчерке Пинит принимает истинный облик, позволив себе окунуться в успокоительную охоту.

Завтра.

Тот день Лиан запомнила урывками – слишком велико было волнение, слишком много всего произошло, – и все же некоторые его моменты отпечатались в памяти на всю жизнь.

Как утром она сидела перед зеркалом, пока горничная под руководством чуть более бледной, чем обычно, Икайи заплетала ей волосы в две простые косы.

Как наставница и дед стояли в холле, о чем-то тихо переговариваясь, и солнечный свет из открытых дверей делал их фигуры совершенно черными.

Как она увидела, оглянувшись, что провожавшая их Ниру прижала руку к сердцу и, против обыкновения, прошептала официальное «Мои руки в твоей воле», и как Тиор молча кивнул.

Как слепило глаза уходящее за горизонт солнце и Лиан щурилась и постоянно одергивала широкий волнистый подол скромного черного платья – без вышивок и цвета семьи.

Как бросил на нее неожиданно серьезный взгляд Поро, открывая дверь машины, и как седовласый Рошто, доверенный водительдеда, чуть резче обычного тронулся с места.

Как шуршали шины по земле, а за окнами мелькали неразличимые силуэты деревьев – внутренние дороги, по словам Тиора, пролегали на границе человеческого мира и мира хеску, скрадывая лишние километры пути.

Как огромен показался ей Оухшикаф, упирающийся в небо своими исполинскими башнями, как царапали их верхушки темные тяжелые тучи.

Как гулко отдавались их шаги в пустынных, будто их никто и не ждал, широких коридорах и как вонзалась в паркетный пол трость Тиора.